Downtown
Шрифт:
Он это сказал спокойно, даже с какой-то гордостью. Я подобрала пакетик, где лежали аккуратно нарезанные колбасные ломтики.
– Не рекомендую, - быстро сказал Гарри.
– Про эту фирму писали в газетах. Они из отходов делают колбасу.
Я положила пакетик обратно.
– А что вы рекомендуете?
Гарри улыбнулся застенчиво.
– Я рекомендую ресторанчик в паре шагов отсюда.
...Конечно, я ожидала этого. Но просто необходимо было чуть поломаться.
– Я думала ужинать в одиночестве...
– А теперь?
В глазах у Гарри отобразилась
– Еще не знаю.
Он пожал плечами и грустно улыбнулся.
– Я подожду...
– Признайтесь, что вы следили за мной.
Гарри кивнул.
– Признаюсь.
Официант принес на подносе два блюда: свиные ребрышки с вермишелью и жаренные в гриле креветки с каким-то овощным гарниром. Гарри пододвинул себе тарелку со свиными ребрышками и принялся есть с выраженим человека, знающего толк в хорошей кухне. Я отклонила предложение "что-нибудь выпить": почему-то и так не оставалось сомнений в том, чем этот вечер закончится. У Гарри, думаю, тоже.
Когда мы вышли из ресторана на улицу, был восхитительный майский вечер - теплый не по весеннему, даже, а по летнему. В те минуты очень хотелось верить, что май-месяц наступил не только в Торонто, но и у меня в жизни.
На другой день я дожидалась его у метро "Киплинг". Гарри приехал минута - в минуту. Он выглядел рассеяным, неуверенным. Словно-бы что-то обдумывал, на что-то решался. Я спросила его. Гарри, пожав плечами, ответил, что у него проблемы с начальством. Что ж, это логично, - подумала я. У него, ведь, тоже есть начальство. А, значит, должны быть и проблемы.
Мы ехали долго. Гарри петлял, то и дело сворачивал, вез меня какими-то окольными путями, каждый раз объясняя, что дорога, которой он хотел ехать, перекрыта.
Наконец, мы оказались где-то за городом - я думаю, это был пригород Брэмтона, и я увидела маленький неприглядного вида домишко. Гарри остановил здесь. Вокруг было тихо и пусто. Я подумала, что это - довольно-таки странно подобранное место для съемок голливудского фильма. Но ничего не сказала.
Мы вошли внутрь и оказались в небольшой комнатке, где я увидела еще двух девушек. Почему-то поняла сразу - они здесь затем же, зачем и я. Одна негритянка, другая - латиноамериканка или, может, арабка. Гарри оставил меня тут ждать и ушел. Мои, судя по всему, конкурентки не проявили ко мне не малейшего интереса. Одна молча глядела в стену, о чем-то раздумывая. Другая курила, сбивая пепел в небольшую фарфоровую пепельницу. Я огляделась. Грязные порванные обои, потолок в каких-то неопределенного цвета пятнах. Неприятное предчувствие зародилась у меня. Я пожелала себе поскорее закончить тут и покинуть это странное помещение.
Мысли мои были оборваны повлением еще одной конкуретки или, может, я не знала тогда еще, партнерши. Эта была красивая курносая брюнетка в джинсовом костюме. Я, даже не знаю почему, поняла сразу, что она - русская. Курносая брюнетка тоже обратила на меня внимание. Мы разговорились. Девушка оказалась Верой. Она приехала из Калининграда полгода назад и познакомилась в ресторане с интеллигентным молодым человеком в дорогом костюме и в очках. Молодой человек
Вера сказала, что привезли ее сюда еще утром, и я приготовилась к долгому ожиданию, посетовав, что не взяла книжки или газеты. Она рассказала, что в Калилининграде работала ведущей на местном телевидении и теперь всерьез рассчитывает сделать карьеру в Голливуде. Я только улыбнулась про себя, но вслух ничего не сказала. Зачем обижать человека? Мы обменялись телефонами, пообещав друг другу при случае как-нибудь позвонить.
Но, вот, дверь открылась и нас пригласили в студию. Здесь было так же грязно и неуютно. Я снова про себя удивилась, но подумать ничего не успела.
Включилась камера. В глаза ударил свет прожекторов. Откуда-то из темноты возник человек в черной маске. Он подошел к латиноамериканке, и тут я увидела, что в руке у него сверкнул нож. Кровь брызнула в разные стороны. Я машинально шагнула назад. От ужаса перехватило дыхание. Это не могло быть игрой! Все происходило по настоящему.
Неритянка взвизгнула и побежала к двери. Человек в маске склонился над убитой и начал отрезать ей голову. Он не спешил. И я увидела, что камера смотрит прямо туда. Вот в каком кино мне было предложено сыграть роль!
Оглянувшись, увидела Веру. Та стояла, как каменная, и неподвижными пустыми глазами смотрела на человека в маске. Негритянка бегала по комнате и, ужасно крича, дергала дверные ручки. Все везде было заперто.
Закончив с латиноамериканкой, человек в маске обтер нож и двинулся к Вере. Та опомнилась, вдруг, и бросилась бежать. Но только бежать было некуда. Человек в маске настиг ее в два обезьяних прыжка и с размаху погрузил в шею стальное лезвие. Вера страшно взвизгнула и тут же затихла.
...Я почувствовала, что теряю сознание. Все вокруг закружилось, запрыгало. Чья-то рука резко зажала мне рот. В глазах потемнело. Я попыталась крикнуть, вырваться, но не смогла.
– Тихо!
– Услышала я в самое ухо.
– Если хочешь жить, делай, что я говорю.
Это был Гарри.
Человек в маске, оставив Веру, погнался за негритянкой. Настиг он ее в тот миг, когда несчастная, охрипнув уже от своего крика, молотила кулаками и ногами очередную дверь. Она пыталась, было, сопротивляться, но тщетно. Два взмаха ножа - и все кончилось.
Я и Гарри находились в тени. Кинокамера и прожекторы были заняты сейчас убийцей, разделывающим труп.
– У нас минута, чтобы бежать, - прошептал Гарри.
– Дверь у тебя за спиной не заперта.
Не помню, как я оказалась на улице. Все было в сплошном тумане. Гарри сидел за рулем автомобиля, и только успела я упасть на сидение, включил зажигание.
– Теперь ты - свидетель. Он постараются найти тебя и убрать.
Я пристально смотрела на Гарри, пытаясь понять, что, вообще, происходит. Он поставил свою машину на оживленной торонтской улице, неподалеку от центра.