Дойти до горизонта
Шрифт:
Я вновь выпал из разговора, меня просто не замечали. Правда, две недели не тот срок, за который можно воспылать чувствами к ближнему. Спасибо и за то, что согласились на это авантюрное предприятие. Я вздохнул и, стараясь не мешать беседе, тихо отошел к «стапелям», с которых в скором будущем должен был сойти наш парусный флот. Вокруг в беспорядке валялись дюралевые трубы, болты, металлическая сетка, инструменты. У любого человека при виде этой груды железа невольно рождались воспоминания о весеннем сборе металлолома, межклассном соревновании и матерчатых транспарантах на борту грузовиков: «Все
Хотелось засучить рукава и сделать что-то хорошее и большое для нашей металлургической промышленности. То, что на этом можно плавать, не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему человеку.
Я взял первую попавшуюся трубу, нашел маркировку. Глубоко в металл были вбиты цифра "4" и буква "В". «4 В» — значит продольная кормовая труба, расшифровал я и уложил ее на песок. К ней пристроил еще две. Получился угол. Дальше пошло легче. Каркас рос в ширину и длину, приобретая правильные геометрические формы. Я был доволен. Обычно на эту процедуру уходило больше времени и нервов. Я отошел в сторону и полюбовался своей работой. Теперь оставалось засунуть трубы во втулки и закрепить их шпильками.
— Что это ты трубы разбрасываешь? — отвлек меня голос Войцевой. Я оглянулся. Татьяна стояла с совершенно счастливым выражением на лице и держала в руках две полутораметровые трубы.
Я еще раз взглянул на каркас и оторопело сел на песок. Начиналась веселая игра под названием «Куда сунуть трубу»…
— Если дружно постараемся, завтра к вечеру сможем отплыть, — размечтался я за вечерним чаем. Сергей скептически ухмыльнулся.
— Твоими бы устами да сгущенку пить, — заметил он.
— Если встать часов в шесть и не сачковать, то к полудню можно закончить со сборкой. Останется привязать камеры, поставить паруса, — горячась, разъяснил я свой оперативный план.
— А продукты, запасы воды, бензин? — остудил меня Сергей.
— Ну, хорошо, в крайнем случае можно отчалить послезавтра утром, — пожертвовал я полусутками. С каждым часом я расставался, как Гобсек с франками.
— Ты что, предлагаешь ночью работать? — не столько возмутился, сколько удивился моей наивности Валера.
— А почему бы и нет. Нам с корабля прожекторы посветят. — Сергей отвернулся, скрывая усмешку. Я чувствовал, что лезу на рожон. В конце концов, выйдем ли мы завтра, послезавтра или через два дня, решающей роли не играло. Но я начал сомневаться, выйдем ли мы вообще. К тому же меня «понесло».
— А спать когда же? У нас ведь кое-кто до сна шибко охоч, — не сдержавшись, уколол Сергей.
— В море отоспимся! Мы, по-моему, плавать приехали, а не животы отлеживать, — попытался я подвести итог дискуссии и, встав, пошел к берегу.
Работал я около часа, но никто ко мне не пришел. Не пришли и через два. Возле лагеря, выбрасывая вверх языки пламени, горел костер, слышались невнятные голоса. Похоже, там обсуждали создавшееся положение. Я постепенно остывал, и мне становилось стыдно за срыв. Подошла Татьяна, постояла минутку и спросила:
— Тебе помочь?
Я отрицательно покачал головой:
— Сам справлюсь.
Дурацкое самолюбие! Ведь я уже понял, что перегнул палку. Но показать свою слабость… Нет, лучше я буду возиться один.
— Если понадобится
— Хорошо, — ответил я, но никого не позвал. Утром ничего не изменилось. Мужики ушли в город, зажав под мышками канистры под бензин. Девчата чистили песком посуду, варили. Я продолжал возиться с плотом, хотя начинал подумывать о том, что лучший выход из сложившейся ситуации — покупка билетов на обратный путь. Один плыть я не мог, а экипаж, как мне казалось, тихо саботировал саму идею плавания. Опереться было не на кого. Даже недолюбливающие друг друга Сергей и Валера на этот раз объединились. Похоже, их всех устраивал курортный отдых на диких пляжах Аральского моря. Выйти в море — значило не только прервать отдых, но и подвергнуть себя определенному риску.
Но, с другой стороны, был ли я вправе требовать от них «каторжный труд». Ведь, как выразился Салифанов, ни сверхурочных, ни премиальных, ни даже повышения пайка сладкого от меня ждать не приходилось. В общем, я запутался окончательно. Что было делать? Раздувать крупный скандал? Тянуть время? Идти на мировую? Подходили все три варианта.
Первый был самый простой и не самый оригинальный. С год назад группа, похожая на нашу, собравшись на Приполярный Урал, три дня просидела в палатке, пережидая пургу и выясняя отношения, а на четвертый быстрым маршем вышла к ближайшей станции и разъехалась в разные стороны.
Второй вариант больше устраивал моих спутников, но меньше меня. Время работало на них, это я понимал хорошо.
Третий вариант подходил больше всего, но как его осуществить? Вывешивать белый флаг — значило распрощаться с идеей иметь хоть какое-то право голоса. Они и так уже сообразили, что я завишу от них много больше, чем они от меня.
— Мы занимаемся туризмом, а ты афоризмом, — при нашем знакомстве, месяц назад, первым делом заявил Сергей. — Пойти с тобой мы пойдем, но, если что, не обессудь, сделаем тебе ручкой. Единственно, что обещаю твердо — твой плот и кое-что из имущества до ближайшей железнодорожной станции дотащим. По рукам?
Выбора у меня не было. Старый экипаж распался за четыре недели до отплытия. Билеты были уже куплены. Я принял условия. О чем теперь говорить?
Я продолжал по инерции возиться с плотом, продумывая, чем могу убить сохранившийся остаток отпуска. Вечером за ужином я поставил вопрос ребром.
— Значит, так, — начал я деревянным голосом, — если за два дня не встанем на воду, предлагаю свернуть лагерь и отправляться по домам.
Все подняли глаза от чашек. Наташа неторопливо облизала ложку и, отложив ее в сторону, уставилась на меня — приготовилась к очередному представлению.
— Андрюха, не переживай, — попытался успокоить меня Валера, — лучше супчика похлебай. Супчик, он способствует…
— Отстань со своей баландой! — вновь сорвался я на крик — Мы сюда не жрать приехали и не по городу шляться!
— Чего нервничать? — удивился Сергей. — Не хочешь есть, с другим поделись. — Он слил суп из моей чашки в свою. — Тебе хорошо, и нам приятно.
Есть мне хотелось, и даже очень, и то, что мой супчик сейчас исчезнет в бездонном желудке Салифанова, подлило масла в огонь, бушевавший у меня внутри.