Шрифт:
С утра реку придавило ватное одеяло тумана. Туман, словно медленная, беззвучная лавина, пришел с верховьев, подмял под себя речную волну и, облизывая ленивыми белыми языками берега, потек по речному руслу.
Потом потянул ветер, и туман скатился вниз по течению. Но видимость улучшилась не на много. Неправдоподобно низкое, косматое от серых туч небо сначала, будто примериваясь, брызнуло моросью, а потом разразилось частым дождем, по-осеннему нудным и промозглым. На рыбацких таборах мужики в болотниках, глядя на побитую дождевой оспой реку, плевали в воду, матерились. Кетовый ход, рыбинспекция из-за непогоды загасилась по палаткам,
Некоторые выскакивали на тонь, бросали сети, но за дождем деревянный наплав терялся из виду в десятке метров, берега тонули в серой пелене и непонятно было, куда грести. Оттого сети шли вкривь и вкось, рыбаки возвращались с заплыва злые, промокшие и озябшие до костей, не выпутывая скудного улова, шли к палаткам, торопливо глотали водку и спирт, чтобы согреться.
Шувалов гнал свой «Крым» средним ходом вдоль берега. При такой видимости запросто можно выскочить на косу, напороться на топляк или столкнуться с лодкой каких-нибудь ухарей, с пьяных глаз рассекающих воды без смысла и цели. Кутаясь в дождевик, Шувалов вглядывался поверх ветрового стекла в дождевую муть. Чтоб не тянуть шею, подложил под себя колпак от «Вихря». Но все равно в полусотне метров ни черта было толком не разглядеть.
Шувалов повернул штурвал, плавно огибая очередную рёлку, и почувствовал подмышкой твердую угловатость «макарыча». Пистолет, впитавший тепло человеческого тела, перестал было ощущаться, и Шувалов забыл о нем. Тяжесть оружия отозвалась в груди неприятным чувством тревоги.
Черт! Сомнительная, конечно, затея. Дурость ведь ехать одному, никого не предупредив! А клюнуть на столь сомнительное предложение – дурость в квадрате! Но уж если ввязался…
Впереди из пелены дождя выступил крутой мыс, на вершине которого чернел створный знак, отчего-то напомнивший Шувалову виселицу. Шувалов прибавил газу. Руль-мотор взревел оглушительно среди безмолвия опустевшей реки. «Крым», едва не задевая торчавшие из воды ветви ив, обрушившихся с подмытого берега, побежал по дуге вдоль выпачканной грязной пеной полосы прибоя. За мысом открылось укромное улово. Шувалов направил суденышко в глубь залива. В конце его светлым пятном проступал корпус лодки.
Шувалова ждали, как и было обещано. Сердце еще раз отчего-то кольнуло неприятное чувство. Но на колебания времени не оставалось. Шувалов заглушил мотор, и днище «Крыма» мягко прошелестело по прибрежному илу.
Тент на незнакомой лодке был поднят. Брезентовый полог на входе откинулся, и из-под него показался человек. Шувалов поднялся с сиденья, занес ногу в болотнике, чтобы шагнуть за борт. И увидел, как из-под тента появился еще кто-то. А следом – еще!
Этого не должно было быть. Так не договаривались. Черт! Не зря, выходит, ныло сердце. Шувалов лихорадочно сунул руку под плащ. Пальцы сжались на рифленой рукояти пистолета…
– Порыбачить, значит, захотелось? Погода неподходящая. – Полковник Павлов усмехнулся. Маленький, сухощавый, пожилой, он мог бы потеряться в солидном кресле за своим огромным руководящим столом. Но в голосе и повадках заместителя начальника управления уголовного розыска крайУВД сквозила потаенная сила старого оперативного «зубра», и подчиненные под его взглядом невольно подбирались.
– Конец квартала, – пожал плечами Андрей Лапин, – все равно куда-нибудь в командировку ехать.
– Лесогороск не ты курируешь.
– Так болеет же куратор.
– Кетовая – дело хорошее, – гнул свое Павлов. – Надо иногда и проветриться.
Лапин подумал и вдруг согласился.
– И порыбачить бы не плохо.
Полковник колко взглянул на подчиненного.
– Догадываюсь я, чего ради ты в Лесогорск намылился. Вы же с Шуваловым были дружки?
Андрей скроил недоуменную мину.
– При чем тут
– При том! – Полковник потер лысину и погрузился в молчание. Лапин дисциплинированно выдержал предложенную паузу. Павлов сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и утонул в табачном дыму. Курил он немилосердно.
– Ты когда с ним в последний раз общался?
– Давно уже. Не помню.
– Эх, вы… Друзья ситцевые! – Полковник вздохнул. – Так и не помирились?
– Да мы, в сущности, и не ссорились. – Говорить на эту тему Андрею не хотелось, и шеф это понял. Он в очередной раз глубоко затянулся, а выпустив дым, перешел на деловой тон.
– Ладно, езжай… порыбачь. И чтоб они девятимесячные показатели по раскрываемости подтянули. – После паузы добавил: – А если разберешься, как они дошли до жизни такой, что у них начальник угрозыска без вести пропал, я не возражаю. Тоже, понимаешь, рыбак!.. Но чтобы все по уму, без этих твоих выкрутасов.
Андрей пристально посмотрел на полковника. Что-то ему известно? Что-то такое, что осталось за скупыми строками оперативной сводки: «…начальник уголовного розыска Лесогорского РОВД капитан милиции Шувалов В. В. уехал на своей лодке, предположительно, на рыбалку и до настоящего времени не вернулся…»
Но бесстрастные глаза полковника глядели будто сквозь Андрея.
Сеял противный осенний дождь. Выйдя из управления, Андрей поднял воротник куртки и поспешил к троллейбусной остановке. Вечером поезд, надо успеть собраться. Впрочем, какие проблемы со сборами у холостяка? Ростом и здоровьем Бог не обидел, лицом не урод. В прошлом году на региональных соревнованиях по рукопашному бою занял второе место. По стрельбе первый разряд. Одним словом – крутой мэн, чего прибедняться?! А толку? Лапин криво усмехнулся. Тридцать два года дураку, а все по общагам да по съемным углам. Квартиру на ментовское жалование ведь не купишь. Можно, конечно, зарегистрироваться с подругой, а не шастать к ней третий год по ночам в подпитии или когда на душе муторно. У подруги своя квартира и сама не против. Но жениться ради жилплощади – извините! А другого-то ничего нет. Потому что все другое осталось там, в прошлом, с Наташей…
Если б выбился в начальники, может и выделило бы управление какое-нибудь жилье. Но с карьерой тоже как-то наперекосяк. Дослужился до майора, старшего оперуполномоченного по особо важным делам. Но таким успехам позавидует только тот, кто не в курсе. Вон, ребята в тридцать лет уже райотделами командуют. Народ из милиции теперь уходит валом. За такую зарплату кому охота башку подставлять?! Да и с нынешним начальником УВД не больно сработаешься. Он к подчиненным относится как мужик к приблудившейся дворняге: чуть что не по его – получай пинка! Вот и держатся за службу те, кто умеет из должности «побочные доходы» извлечь, или которые, как говорится – ни украсть, ни покараулить! Так что дельные ребята в рядовых не засиживаются.
Детдомовцу Лапину, у которого ни родителей, ни кола, ни двора, после армейской разведки и года в недружелюбных горах один был путь – на новую службу. Частным охранником, хоть и денежно, но противно. Звали в МЧС, в пожарные. Поразмыслив, он выбрал милицейскую. Казалось, она понятней и веселей: вот свои, вот чужие. Почти как на войне. А вышло…
Год проходил патрульным, а потом поступил в милицейский вуз. Там и подружился с Шуваловым…
Центральная улица города оставалась многолюдной даже в непогоду. От супермаркета, именуемого в народе по привычке центральным универмагом, неслась музыка. Хрипел из динамиков какой-то блатарь: «Замели пацана мусора, замели! Припухает пацан на мели, на мели…» Андрей поморщился. Кто припухает – это еще вопрос. «Пацаны» вон на «джипах» в кабаки дорогих путан возят, «зеленью» расплачиваются, которая вся кровью перемазана. А «мусора»…