Дождь
Шрифт:
Ввалившись в кабинет, Николай мягко закрыл за собой дверь, пропустив капитана вперед.
– Молодец, капитан, – отдышавшись проговорил парень.
Сердце стучало от волнения, тело покрылось потом. Выстрел военного оказался своевременным и спасительным. Он специально выстрелил в дальнего зараженного, чтобы вся толпа не устремилась к ним, если бы вдруг упал тот, что не вовремя ввалился в коридор с лестницы. Капитан, тоже тяжело дыша, поднял большой палец, в знак одобрения.
– Мы вошли, – тихо проговорил охранник в рацию, прислушиваясь к шагам за дверью.
– Хорошо, – практически шепотом ответила
Мужчины подошли к окну. Света здесь было достаточно, чтобы можно было рассмотреть мебель, стоящую в кабинете и не споткнуться об нее. Внизу текла грязно коричневая масса реки. Лодка по-прежнему была на месте. Она слегка покачивалась на небольших волнах, создаваемых карнизом здания, привязанная канатом к оконной раме межэтажного перекрытия. Занимался рассвет. В этом классе было заметно светлее. Тучи из непроглядно черных превратились в молочно-серые. Местами сквозь них просматривались более яркие пятна, в них, если присмотреться, можно было рассмотреть синеющее предрассветное небо. Дождь прекратился. Ветер стих.
Тихо открыв окно, капитан впустил в кабинет свежий, бодрящий воздух. подставив лицо прохладным потокам утреннего ветерка. Николай протер зудящее от усталости лицо.
– Давай веревку, – обернувшись, проговорил капитан и замер.
Николай нахмурился.
– Что...
Капитан внезапно навел фонарик на лицо парня, от чего тот зажмурился и отскочил назад, машинально выкинув руку вперед, напрягая тело, готовясь отражать атаку, к которой был готов все то время, что они провели с капитаном в коридоре. Удара не последовало.
– Глаза, – проговорил капитан. Луч фонаря опустился.
– Что? – хрипло переспросил охранник.
– Твои глаза, – как-то обреченно проговорил военный. – Ты заражен...
Парень ошеломленно посмотрел на капитана. И вновь машинально почесал зудящие глаза. Он быстрым шагом подошел к учительскому столу, отыскал в нем небольшое зеркальце, посветил на лицо фонариком и посмотрелся. Из него на парня глянули красные, с разорванной сеткой капилляров глаза. Кожа вокруг век покраснела, словно у человека, попавшего под воздействие слезоточивого газа. Парень внимательно присмотрелся. Поднял пальцами одно веко, другое. К горлу подступил ком. Сердце заколотилось сильнее, руки задрожали. Он пошатнулся, выронил зеркало. Чуть не упав, вовремя схватившись за стол, дико посмотрел на капитана.
– Я думаю, это из-за дыма от генератора, надышался в коридоре, не нагнетай, капитан… – тихо проговорил он.
– Нет, – словно ставя точку в приговоре, обронил капитан и отвернулся.
– Тогда видимо, я заразился, когда спасал Олега, – с нервным смешком в голосе донеслось из-за спины. – Или наглотался или в глаза попала… – внезапно его вырвало прямо на пол. Резко, громко, тягуче.
Существо в коридоре заволновалось, заскреблось в двери, но быстро успокоилось.
Охранник, дрожа всем тело, утер рукавом куртки бело-розовую пену.
– Вот жжешь, – проговорил он с досадой, поднимаясь. – Судьба.
Парень медленно, молча стал разматывать веревку, привязал один ее конец к трубе, посмотрел вниз и выкинул второй конец в окно.
– Все равно надо действовать, – проговорил он, тяжело дыша от волнения. – Надо спасти людей. У меня еще есть время?
– Есть, – подошел капитан. – Но у тебя его
Парень кивнул. Протянул руку капитану.
– Рад был знакомству, кэп, – военный пожал протянутую руку. – Спаси людей, не подведи их, не обмани, – проговорил охранник, глядя мужчине в глаза.
– Боееец, – с неодобрением протянул капитан, упрекая парня.
Он кивнул и полез в окно. Он ловко спустился сперва на карниз крыльца, затем с него словно кошка скользнул в кабину лодки. Скользя по полу, лежа, он добрался до носовой части, отрезал швартовочный канат. Пристегнул трос, скинутый из окна к той же ручке на носу лодки. Та, не спешно, поплыла вдоль стены, увлекаемая течением. Веревка натянулась. Батарея вздрогнула, но устояла. Лодка замерла, проплыв еще пару метров. Капитан высунулся из-под тента, показал большой палец. Николай открыл второе окно, самое дальнее в кабинете. Скинул второй трос. Перецепив лодку, они провели ее еще дальше к углу школы. Чтобы попасть под окна класса, где спрятались люди, нужно было обойти школу с торцевой части. Повернув за угол, они повторили трюк с перепривязыванием веревки. Течение за школой оказалось встречным, но капитан, ловка хватаясь за карнизы окон и кирпич стены, перегнал лодку дальше и скрылся за углом, закрепившись под окнами нужного кабинета.
Николай остался один. Он потер лицо, посмотрел на свои дрожащие руки.
– Вот так, – тихо проговорил он. – Допрыгался.
Устало опустившись на стул, тупо глядя перед собой, опустил голову. Горло горело, мышцы ломило от захватывающего тело вируса и усталости. Было обидно и горько. Он старался спасти людей, быть им полезным… А что в итоге получил? Доигрался с судьбой... Проиграл. Пальцы парня задрожали. По щеке скатилась слеза.
– За что? – тихо спросил он в пустоту. Посмотрел на горизонт.
Там вставало солнце нового дня. Последнего его дня. Больше он не посмотрит на восход, на мир за окном. Вскоре он увидит все это со всем другими глазами, точнее глазами того существа, в которое превратится. Дыхание сперло от подошедшего к горлу комка. Мир жесток. Он боролся с инцеНдентом, находясь на его пике, и логично, получил все, что ему причиталось. Никто ни в чем не виноват. Он мог бы сидеть и не рыпаться, как остальные, как например, Бульдог Алексеевич или Валентин, быть подальше от всего этого, но он выбрал свою судьбу и сейчас платит за нее. Что ж, видимо таков его путь, начертанный когда-то холодной судьбой, и исправить что-то он уже не в силах. У него еще есть время. И нужно успеть спасти тех людей, что в страхе жмутся под окнами соседнего кабинета. Спасти их, спасти Леху, спасти Алису Евгеньевну. Пусть они живут, а он… А он и так славно пожил на этом свете.
Николай резко выдохнул, стер слезы и решительно подошел к двери кабинета.
Существо, скребущееся в дверь, ничего не успело понять. Вот только перед затуманенным взором был серый деревянный прямоугольник чего-то, что кажется, называется дверь, как внезапно в лицо ударил яркий, не привычный для воспаленных глаз существа свет. Что-то дернуло бывшего человека в глубь кабинета, и через мгновение острый кусок металла вонзился ему в голову, прекращая его нежизнь, окончательно упокоив бывшего простого водителя такси, пораженного страшным вирусом.