Дожить до рассвета

Абрамович Милана

Следующие полчаса они пытались найти круглосуточный магазин. Потом долго бродили между рядами, пялясь на гудящие холодильники, точно на произведения искусства в Эрмитаже.

– И что им там обсуждать? – самой себе возмущалась Катя, лишь бы хоть чему-то возмутиться.

– Планы на будущее, – объяснил Рома, лишь бы хоть что-то кому-то объяснить. – Может Хальпарен его в чем-то убедит. Его самого лорги слушать не станут, а вот Елисея может быть.

– А кто

такие эти лорги? – Лили с разбегу проскользила мимо них по плитке. Не удержалась, шлепнулась.

– Союзники наши, – продолжил объяснять Рома, протягивая руку. – Инквизиция. Ловят и уничтожают навьих. Выскочку через четыре месяца уже руны не берут, струны у него твердеют, потом он навьим считается. Ну и вот его либо в Навь, либо к этим на зачистку, – вернув подругу на ноги, он снова заинтересовался холодильником. – Сырок что ли взять?

– И зачем только они их уничтожают? – пробормотала Лили, разглядывая разноцветный отряд молочных коктейлей с персонажами мультиков.

– Ну, – включился Петя, возвращаясь с бутылкой фруктового пива, – типа, струнной энергией они пользоваться не умеют, типа, как мы, да и вообще, типа, магию всю такую в шею гонят, да и навьих тоже, так что лешего этого нашего, типа, сильно слушать не будут, хотя он, типа, авторитет какой-то заслужил… не знаю короче, не лезу. Ну, короче они, типа, работают со своими вещами. Так, типа, под рукой что есть.

– Соль, иконы и вода выпрут нечисть навсегда, – поддержал, взмахнув зеленой блестящей упаковкой, Рома. Посмотрел на свой трофей, подумал. – Не, сырок все-таки не хочу.

– Я спросила не чем, а зачем, – Лили поднялась на цыпочки и потянулась.
– Можете коктейль достать?

– С ежом? – пачку сунули в корзину. – Ой, зай, не спрашивай. Я тоже такая спросила одного чела, ну, говорю короче, смысл вот от их работы, а он такой: «Странно знать, что ты можешь убить какую-то дрянь и не убивать ее».

– Странно вредить, когда ты можешь этого не делать. Зачем давать людям знание о существах, которых они не могут принять?

– Но им дали, значит так нужно.

– Это что ж вы за книжку-то обсуждаете такую? – умильно спросил старческий голос позади.

В пяти шагах от них, пряча в целлофановый пакет пачку соли стояла закутанная в алый шерстяной платок старушка с корявой тростью на опору.

– Фэнтэзи, бабушка, – успокоила Катя, – фэнтэзи.

– От любит молодежь страхи всякие, – покачала головой та и прошла вперед, прихрамывая.

Продавщица усталым взглядом оскорбила всю корзину, молча прокляла каждого из покупателей и указала на отсутствие взрослых.

– Я

взрослая, – обиделась Лили.

– Восемнадцать есть?

– Нет, – честно ответила она, а когда Рома болезненно зажмурился, пояснила: – Мне много. А восемнадцати нет.

Петя молча показал водительское удостоверение.

Еще минута – желтый свет черканули четыре тени. Ступени у спуска в парк оккупировали. Колонки магазина захрипели новую песню. Бутылки зашипели. Душный аромат мокрого асфальта перебила химическая фруктовость.

– Дай попробовать, – Лили наблюдала за пузырьками, точно за медузами в аквариуме. Но Петя отмахнулся.

– Пей свой коктейль.

– Ах так?! И вот какое общество вы собираетесь строить, если даже Сестре глоток опыта не даете, просто потому что она кажется младше? О каких переменах говорить если даже наше поколение… – в следующую секунду она замолкла – бутылка оказалась у нее, на удивление, в руках. – Вот так бы сразу.

– Так мы ж тебе, типа, не просто так не даем, – заметил Петя, подобрев от протянутой навстречу пачки молочного коктейля. Лили же, глотнув, сморщилась.

– Хуже только жизнь. Дайте свои, эти красивее.

– Зай, крепкий, – предупредила Катя, поправляя смазавшуюся помаду кончиком ногтя. – Выдохни в сторону.

– Спаиваем ребенка, – покачал головой Рома.

Лили отпила и у него, пожевала язык и прижала кулак к губам. Затем убрала руку и облокотилась на бетонные перила с таким выражением, будто давно познала эту жизнь и в руках у нее не молочный коктейль, а полупустая фляга егермейстера или чего-то еще жутко серьезного.

Минута тишины на тридцать шесть секунд. Раз-два-три.

– Я не ребенок, – повторила она странным тоном крутой девушки из боевиков. Погрызла трубочку и добавила: – Мне много лет. Просто восемнадцати нет.

– Взрослость это не про цифру в паспорте, – Петя решил соревноваться за место эпичного героя с кобурой на поясе. – Это про то, как ты себя ведешь, про долг хоть какой-то.

– Какие у тебя там долги? – со скептичной и даже высокомерной насмешкой встряла Катя.

– Ой, посмотрите, блин, много она понимает. Та ля, за мелочь хотя бы. Типа, еще домой нести ее потом вместе с этой, блин, ответственностью перед опекунами. А вам лишь бы поржать.

– А ты в свои восемнадцать сильно преисполнился.

– Я в твои шестнадцать уже понимал, что нечего лезть куда не надо. Типа, мастера вообще, жизнью за каждый наш проступок рискуют. Магистры и вообще, типа, вообще. И если говорят, блин, значит что-то знают.

Конец ознакомительного фрагмента.