Дозор. Питерские тени...
Шрифт:
– Может, тогда – до кучи – и поцелуемся? Ну, раз всё равно ресницы заново накрашивать? Типа – и помаду обновишь на губах…
– Заманчивое предложение, – облегчённо вздохнула Сова. – А я, грешным делом, сомневалась. Мол, решишься ли предложить? Решился…. Молодец, Гриня. Целуй. Ой, одну секунду! Я только вуальку откину…
Глава шестая
Светлые и Тёмные
Поцелуй откровенно затягивался.
Откровенно? Ну, да. Кто бы что понимал – в Высоком искусстве поцелуев…. Не смешите, морды.
Никто, собственно, ничего
Кого это – некоторых? Тех самых, которые – на самом-то деле – и являются «тайной сутью» русской (российской?), нации.
Те – которые…
Слегка пьян, извините. Поэтому – стишок:
Иногда – на розовом закате.Я теряюсь – мыслям вопреки.Солнышко, оно так ярко светит.Вечером. Излучина реки.Вечером. Излучина той дальней,Дикой и извилистой реки.Свет Луны – таинственный, печальный…Свет, который…. Слышишь? Сбереги.Сбереги его – на всякий случай.Про него – потом – расскажешь ей.Ей? Конечно. Светлой, самой лучшей.Той, которая всех краше и милей…Той, с которой…С кем мы – незнакомы.Так бывает. Яркая заря.За плечами – странника котомка.Ветрено.Средина – сентября…Вот, как-то так. Навороченная картина маслом.
Если изложил путано, высокопарно и недоходчиво – извиняйте, милые дамы и мужественные господа. Бывает. Иногда, на розово-багровом закате, я теряюсь – мыслям вопреки…
Тот летний закат, последним гадом буду, был, действительно, розовым. Бывает…
– Гринь, всё, прекращаем, – томно промурлыкала Сова. – Временно, понятное дело…. Ну, пожалуйста. Иначе – за себя не отвечаю…. Дело же надо сладить. Вампирша где-то рядом шастает…
– Шастает. Тут ты права.
– Что-то заметил? Слежка за подъездом? Подозрительная машина?
– Нет. Ничего подобного не зафиксировано, – сознался Гришка. – Сколько минут мы целовались с тобой?
– Не знаю. Голова кругом….
– Минут пятнадцать, наверное. Может, и все двадцать. Но…
– Что – но? Тебе не понравилось?
– Очень. Очень – понравилось! Хочется незамедлительно расширить и углубить…. Но? Это в том смысле, что ничего подозрительного не обнаружено. Вернее, и не могло быть обнаружено. Голова же кругом, как ты сказала. Вернее, головы…. Продолжим?
– Может, перенесём? – засомневалась Сова. – Ненадолго…. Дела же. Вампирши всякие…. А, Гринь?
– Перенесём. Так и быть. Ненадолго. Пошли.
– Куда? Куда – пошли?
– Оля…
– Сова.
– Может, Совёнок?
– Согласна. Как скажешь.
– Мы стоим – как раз – напротив парадной, где живёт
– Почему ты так улыбаешься?
– Как – так?
– По-дурацки! – возмущённо захлопала пушистыми ресницами Сова. – Как наглый деревенский кот, объевшийся ворованной сметаной.
– Может, как счастливый путник?
– Поясни, пожалуйста.
– Ну, шастал человек по белу Свету. Для чего, спрашиваешь, шастал? Почему? Зачем? Искал, надо думать, смысл жизни, счастье своё. И, вдруг, нашёл. Поэтому и счастливый.
– Антонов, ты меня пугаешь.
– Чем же, сердечко моё?
– Ещё немного – и начнёшь звать замуж.
– Уже зову, – улыбнулся Гришка. – Понимаю, что всё это глупо выглядит. Глупо – до неприличия. Мол, так не бывает. Понимаю. Но…
– Что – но?
– Но, как известно, сердцу не прикажешь.
– Не прикажешь, тут ты прав, – согласилась напарница, после чего предложила – тусклым и бесцветным голосом: – Ладно, прервёмся. Пошли, проведаем нашу подопечную, поболтаем…. Чёрт! Пока целовались – пакетик с сушками упал на землю. Затоптали, понятное дело, бегемоты неуклюжие и престарелые. Жалко…
Рядом раздалось злобно-сдержанное рычание – мимо них проходила пожилая высокая дама, державшая на длинных поводках двух тощих и высоких в холке собак. Глаза псов – загадочно и угрожающе – отливали вечерним прибалтийским янтарём.
– Доберманы, ик? – машинально прячась за широкой спиной спутника, спросила Сова. – Мускулистые такие, зубастые.
– Не знаю, – сжав зубы, ответил Антонов, а через секунду негромко рыкнул в ответ: – Р-р-рыы…
Реакция на это нехитрое действо не заставила себя долго ждать – поджарые псы, вырвав повадки из хозяйских рук, нервно шарахнулись в сторону и, обгоняя друг друга, со всех мускулистых ног (лап?), припустили по аллее.
– Сволочи гадкие! – устремляясь за собаками, обиженно завопила-завыла высокая тётка. – Гниды бесстыжие! А ещё интеллигентными людьми прикидывались…. Сталина на вас нет!
– Что это было? – заинтересовалась Сова.
– Точно не знаю, – засмущался Гришка. – Природная фатальная странность, не более того…
– А, поконкретнее?
– Не люблю я, блин, собак. Котов и кошек обожаю до потери пульса, а собак – терпеть не могу. Причём, с самого малолетства…. Ну, и они меня, соответственно, слегка недолюбливают. Как увидят, так сразу же начинаю рычать и зубы скалить…. Приходится отвечать. Кто посмелее – в бой вступают. Остальные – ноги-лапы делают.
– Наверное, в твоих ближайших родственниках, милый, и лесные волки числятся, – предположила напарница. – Ничего странного и необычного. Бывает…
«Милый!», – глумливо захихикал невыдержанный и насмешливый внутренний голос. – «Интрига, как принято говорить в современных любовных дамских романах, неуклонно закручивалась-заворачивалась. Причём, в крутую и безумно-чувственную спираль…».
Тёмный подъезд, остро пахнущий свежей кошачьей мочой, бетонная серая лестница, занозистые перила, третий этаж, дверь, оббитая светлой вагонкой.
Сова потянулась пальцем к кнопке звонка.
– Подожди, – попросил Антонов. – Не спеши…. А, что мы скажем? Как представимся?