Драфт
Шрифт:
Тиджей грустно усмехается.
– Ну теперь ты в принципе в курсе. Рид должен быть счастлив, ведь я больше не планирую заниматься с его сестрой сексом. Это именно то, о чем он мечтал.
На этих словах лицо Рида кривится так, будто он съел лимон.
– Меня сейчас вырвет на хрен.
– Кстати, об этом. Ты должен мне шесть сотен долларов за химчистку салона, – протягиваю ладонь.
– А что я сделал в твоем салоне?
– Испортил запах персиков, – пожимаю плечами, и Рид прыскает со смеху.
– Прости, мужик. Можешь
Закатываю глаза. Этот придурок явно не умеет считать деньги. Хотя зачем ему это делать, учитывая то, что его годовой доход – это восьмизначное число.
– Мне, кстати, нужна новая машина, – сделав глоток кофе, произносит Тиджей. – Можете дать мне контакт Рекса?
Рекс – лучший друг Рида, и у него своя автомастерская. За обслуживание наших автомобилей отвечает именно он. И за поиск редких моделей для Рида – тоже.
– А что с «феррари»? – вскидывает бровь Эбби.
– Небезопасно возить на такой машине ребенка.
– Какого ребенка? – переспрашиваю.
– Он про Лизи, – сквозь зубы произносит Рид.
– А зачем Тиджею возить куда-то дочь твоей сестры? – Я свожу брови к переносице, ни черта не понимая.
В гостиной наступает идеальная тишина. Ее нарушает только Чендлер, играющий с резиновой курицей, издающей писклявые звуки.
– Я потом объясню, бро. – Морган бьет меня по плечу. – Спасибо, что вчера вытащил нас из бара. Но мне пора на студию.
Хлопаю его по плечу в ответ, и он проходит мимо меня на выход.
– Я тебя провожу. – Эбби поднимается на ноги и направляется следом за ним.
– Я ни хрена не понял, – выдыхаю я очевидное, когда мы остаемся с Ридом вдвоем.
– Даже не пытайся, мужик, – выдыхает в ответ Рид и, со стоном запрокинув голову, надевает на глаза маску. – Но реально спасибо, что вчера оказался рядом. Не знал, кстати, что у тебя есть пропуск в «Оклахому».
– О’Донован дал его каждому члену команды. А вот зачем ты поперся вчера в этот развратный бар?
Рид резко подрывается и стягивает с глаз маску.
– Намекаешь на то, что я там Эбби изменяю? Ты в своем уме?
– Я лишь задал вопрос.
– Мужик, я никогда не был бабником. И тебе прекрасно это известно. Я люблю твою сестру. И если уж ты хочешь, чтобы я это сказал, то мой член тоже любит твою сестру. И только ее.
Морщусь, и мне в лицо прилетает подушка.
– Как ты вообще мог такое подумать? – негодует друг. – Нет, в теории, если меня возьмут в заложники и кто-то начнет мне отсасывать, то у меня встанет. Я не буду отрицать физиологию. Но…
Кидаю в него обратно подушкой, чтобы он заткнулся.
– Я тебя понял. Остановись.
– Я никогда не причиню ей боль. Ты ведь знаешь.
Просто киваю и чувствую прикосновение ладоней к своим плечам. Эбби обнимает меня и упирается подбородком на свою руку.
– Спасибо, что забрал их.
– Всегда пожалуйста.
– Так, а ты что делал всю ночь? Выглядишь
– Долгая история. Мне тоже пора. Люблю тебя. – Оставляю на ее лбу скользящий поцелуй, а затем наклоняюсь над Ридом и отбиваю ему кулак. – Еще увидимся.
Чендлер несется следом за мной на выход, и я уже предвкушаю истерику, которая ждет меня впереди.
ГЛАВА 6
BLACKBEAR – QUEEN OF BROKEN HEARTS
Голова раскалывается. Гребаный «Совиньон Блан».
Скрючившись от боли в висках, сажусь в постели и рукой пытаюсь нащупать телефон.
– Ну какого дьявола? – стону я, когда у меня не получается его отыскать, и открываю глаза, щурясь от света.
Увидев незнакомое постельное белье синего цвета, широко распахиваю глаза, позабыв о боли, и впадаю в ступор на несколько секунд.
ГДЕ Я?
Затем все-таки нахожу в себе силы осмотреться.
Итак, я одета. На мне по-прежнему вчерашнее уродливое платье с перьями. Нижнее белье тоже на месте. Я нахожусь в большой светлой комнате. Справа от меня – панорамное окно, через которое с моего положения видно лишь серое небо. У окна стоит кожаное кресло, а возле него, в углу, – торшер. Поворачиваю голову левее и вижу прямо перед собой большую плазму, а под ней консоль, на которой стоят какие-то рамки с фотографиями, только вместо фотографий там картинки, с которыми эти рамки и продаются. А рядом – большое лимонное дерево в сером кашпо. У изножья кровати расположилась бархатная кушетка с золотыми ножками, на ней лежит какая-то футболка и полотенце. Слева находится дверь белого цвета. И на этом все.
Чуть наклоняюсь вперед и вижу прикроватную тумбочку цвета темного дерева, на которой стоит будильник. Он показывает девять утра. Значит, я провела здесь всю ночь?
Какого дьявола вчера произошло?
Помню, как ко мне клеился татуированный красавчик. Помню, как Фрэнк рассек красавчику бровь. Помню, как завязалась драка и охрана выпроводила всех гостей из бара. И помню, как мой дорогой жених схватил меня за шею и начал душить. Обычная практика, когда он считает, что я сделала что-то не то. В данном случае – разговаривала с красавчиком. Дальше помню пощечину и мой крик…
Так, значит, я умерла? И сейчас нахожусь в комнате, где вот-вот какой-нибудь проводник в рай начнет показывать мне все мои жизненные ошибки? То есть сейчас я Кэсси из фильма «Жизнь после праздника»? Что ж, я хотя бы не умерла от удара об унитаз, как та самая Кэсси. Это не может не радовать.
Медленно опускаю ноги на темно-серый коврик с широким ворсом и поднимаюсь с постели. Голеностоп тут же пронзает приступ боли, и я кривлюсь, наступая только на ту, что не болит. В голове звенит, и складывается впечатление, что этот звон оповещает меня о том, что вот-вот таймер покажет ноль, и моя голова взорвется к чертовой матери.