Дракенфелс
Шрифт:
Палач с силой ударил Бреугеля в живот, покрытый множеством не поддающихся описанию отростков. Некоторые из глаз на груди карлика были выколоты. Еще один из людей Крали разогревал жаровню и раскладывал на ней кузнечные щипцы. В Остланде явно не позабыли пыточное искусство. Хотел бы Детлеф знать, как отреагировал бы на это добрый принц Освальд.
– Я основывался не на окровавленной двери, мистер Зирк. Я основывался на том, что... этот чудовищный урод, это порождение Хаоса...
Рты вокруг талии Бреугеля разинулись, выстрелив длинными языками. Палач вскрикнул:
– Оно жалит!
На его руке вспухли синие рубцы.
– Через
Палач отшатнулся, занося руку для удара. Потом его глаза наполнились паникой. Он сжал пострадавшую руку другой, словно пытаясь выдавить яд.
– Ты не можешь знать этого, Бреугель, – сказал Детлеф. – Ты никогда никого не жалил прежде.
Бреугель рассмеялся, в горле у него забулькала жидкость.
– Это верно.
Палач, похоже, вздохнул с облегчением и злобно ткнул Бреугеля кулаком. Брызнула кровь. Пол в стойле был липким от разных вытекающих из тела Бреугеля жидкостей. Пахло отвратительно. Писарь наскоро царапал бумагу, записывая случившееся для потомков.
– Крали, могу я поговорить со своим другом?
Управляющий пожал плечами.
– Наедине?
Крали кивнул, поднялся и вышел из стойла. Палач последовал за ним, потирая зудящую руку. Писарь тоже ретировался, бормоча что-то о правилах судопроизводства.
– Могу я что-то для тебя сделать? – спросил Детлеф.
– Хорошо бы воды.
Детлеф зачерпнул ковшом воды из стоящей тут же бадьи и поднес к губам друга. Ему было странно находиться совсем рядом с таким исковерканным существом, но он подавил отвращение. Бреугель начал с хлюпаньем пить, закашлялся, и вода струйкой потекла назад из разбитого рта. Но горло его работало, и он сумел проглотить немного. Обессиленный, он повис на своих цепях и выжидающе взглянул на Детлефа.
– Ну, давай, – сказал он, – спрашивай...
– Спрашивать о чем?
– Не я ли выпотрошил Руди и выковырял его глаза. И не проделал ли то же самое с Менешем.
Детлеф поколебался.
– Хорошо, спрошу.
Глаза Бреугеля снова наполнились слезами. У него был такой вид, словно его предали.
– Мог бы спросить и вслух. Так больнее. Боль – самое главное во всем этом.
Детлеф сглотнул.
– Ты убил их? Руди и Менеша?
Беззубый рот Бреугеля скривился в болезненной усмешке.
– А ты как думаешь?
– Ох, да брось ты, Варгр. Это же я, Детлеф Зирк, не какой-то посторонний! Мы работали вместе... сколько лет? Ты остался мне верен в «Истории Сигмара» и думаешь, что я собираюсь бросить тебя, потому что ты...
Он пытался найти слово. Бреугель подсказал его:
– Мутант. Сейчас их... нас называют так. Да, я порождение Хаоса. Посмотри на меня...
Бреугель запульсировал, из его тела появились какие-то удивительные органы.
– Это странная болезнь. Я не знаю, умираю от нее или возрождаюсь. Если бы я был писателем, как ты, тогда, может, сумел бы описать, на что это похоже.
– Это больно?
– Временами. А порой это... довольно приятно, как ни странно. Я могу не чувствовать боль, если захочу. Иначе Крали уже давно добился бы от меня замечательного признания. К несчастью, я не могу защитить себя незнанием, понимаешь? Эти щупальца на животе способны видеть главные мысли в сознании людей. Я знаю все подробности убийств, которые Крали хочет выбить и выжечь из меня.
Внутри у Детлефа все сжалось, и он выпалил извинения.
– Не огорчайся. Мне самому отвратительно то, во что я превратился. Я всегда был отвратителен себе. Так что ничего нового. Я вовсе тебя не виню. Ты единственный, кто когда-либо давал мне шанс. Я собираюсь вскоре умереть и хотел бы, чтобы ты знал, как я благодарен тебе за твою дружбу.
– Варгр, я не дам Крали убить тебя.
– Нет, не дашь. Я могу сам решать, жить или умереть. Я могу остановить свое сердце, выгрызть его зубами, которые выросли у меня в груди. И я собираюсь сделать это.
– Но Освальд справедливый человек. Он не станет смотреть, как тебя вешают за убийства, которых ты не совершал.
Ресницы Бреугеля извивались и меняли цвет.
– Нет, но как насчет того, чтобы увидеть меня на виселице за убийства, которые я совершу? Даже просто за то, что я такой. Я меняюсь...
– Это ясно.
– Не только тело. Мой разум меняется тоже. У меня возникают новые влечения. Варп-камень извращает умы так же, как и тела. Я забываю известные вещи, в голову приходят странные мысли, странные желания. Я очень меняюсь. Я мог бы уйти в Пустоши и затеряться среди орд Хаоса, присоединившись к прочим монстрам. Но тогда я уже не был бы больше собой. Я теряю Варгра Бреугеля и не думаю, что хочу жить, сделавшись тем, во что вот-вот превращусь.
Бреугель стиснул зубы и выпрямился в цепях. В груди у него громко заскрежетало. Его ресницы потемнели и растопырились, будто толстые сосиски.
Примчался обратно Крали со своими людьми.
– Что творит эта скотина? – спросил управляющий.
Детлеф развернулся и ударил его в брюхо, еще больше разбивая костяшки пальцев. Крали сложился пополам, ругаясь и кашляя. Детлеф хотел ударить его еще раз, но у него было слишком много других забот.
Туловище Бреугеля начало раздуваться, и он вырвал цепи из стены. Улыбаясь, он направился к Крали. Доверенный человек принца завопил, когда монстр подошел к нему. Бреугель загрохотал цепями и с силой ударил своего мучителя по лицу. Он продолжал увеличиваться в размерах, на коже его появились трещины. Глаза выпучились, словно фурункулы. Он глубоко вздохнул, наполняя легкие воздухом.
Детлеф отступил, чтобы его не забрызгало. Палач пошатнулся и, пытаясь удержать равновесие, схватился за полную раскалённых углей жаровню. Он взвыл, когда его рука начала поджариваться. Бреугель с могучим вздохом развалился на куски.
– Желаю удачи с пьесой, – произнес Варгр Бреугель, умирая.
IV
Когда тремя днями позже прибыл отряд Императора, положение было настолько близко к нормальному, насколько возможно. Детлеф лично руководил погребением Варгра Бреугеля и проинформировал Хенрика Крали, чтобы тот, ради своего же блага, не попадался ему на дороге. Крали развесил объявления о том, что Бреугель и был убийцей, и бубнил своим людям, что каждый день, прошедший без очередного зверства, доказывает его правоту. Если у карлика и имелись сообщники, управляющий не слишком-то усердствовал в их розыске. Частным образом он высказывал мнение, что голоса, которые они слышали в комнате, где был убит Менеш, принадлежали демонам, которых вызывал Бреугель своим нечестивым ритуалом.