Дракоморте
Шрифт:
— Ты не думай, — как бы между прочим уронил гном, заметив немой вопрос в глазах Илидора, — я никому не говорил, что ты дракон. Едва ль вашего брата тут обожают сильнее, чем в Эльфиладоне, эге?
Гном шагал рядом, крепко впечатывая в землю свои башмаки, и с цепким торговым интересом рассматривал волокушинский посёлок.
— Я ж соображаю: тебе ни к чему молва! — степенно гудел Конхард. — Те эльфы из Донкернаса, небось, всё ещё ищут тебя, как считаешь, м-м? Я так думаю, они ищут тебя ещё усердней, чем прежде, когда ты только-только сбежал. У них с тех пор появилось столько новых причин разбить тебе лицо,
Илидор улыбнулся уголком рта, глаза его чуть сощурились, как бы говоря: «О, я даже почти хочу, чтобы они попытались», выражение лица сделалось плотоядно-хищным, и Конхард решил не развивать тему. Хотя ему очень даже было что ещё сказать по поводу донкернасских эльфов — начиная хотя бы с вопроса: а чего это вдруг Илидор сам, своими двумя крыльями улетел из родных такаронских гор, чтобы оказаться в компании Йеруша Найло, одного из своих прежних тюремщиков?
Но сейчас Конхард вовсе не был уверен, что хочет знать, какие побуждения двигали золотым драконом.
Потому гном проявил в этом вопросе сдержанность и даже мудрость, которые, без сомнения, порадовали бы его жену Неллу, выбросил из головы тревожные вопросы вроде «А не рехнутый ли этот дракон?» и принялся рассказывать, как отыскал Илидора в бесконечном Старом Лесу. Конхарду очень хотелось поговорить о затеянной им ловкой поисковой кампании: у гнома в этой истории было несколько поводов гордиться собственной смекалкой, хорошо подвешенным языком и весьма впечатляющими связями в надкаменном мире. Порою Конхард и сам не сознавал, насколько густо оброс полезными знакомствами за годы своих торговых странствий по Эльфиладону и прилегающим людским землям.
— Так вот, — с удовольствием рассказывал он, — хоть по эту сторону Такаронских гор мне бывать ни разу не приходилось, сам понимаешь, однако вдруг оказалось, что даже в этих краях у меня отыщется сколько-то знакомцев, ежели хорошенько пошукать! Знавал я когда-то одного человека по имени Шармил, давненько дело было — он в те времена специями торговал, возил всякие травки от степных человечьих племён в Эльфиладон. Были у Шармила какие-то завязки с самыми южными степняками, самыми свирепыми — они, ты слыхал, быть может, из степей вообще никогда не выходят и к себе почти никого не пускают, а травы растят как-то по-хитрому, такого никто больше делать не умеет даже в самих степях. Шармил всё хотел наладить поставку этих специй до самой Кеды, только вечно ему что-то мешало, ну да ты знаешь, как оно бывает в торговом деле.
Илидор понятия не имел, как оно бывает в торговом деле, да и вообще едва ли слышал последние слова Конхарда — до того пустым взглядом посмотрел на гнома. Тот, однако, ничего не заметил, увлечённый своей историей. А перед глазами Илидора мельтешило пламя степных костров и мелкие косички, перетянутые цветными нитями, и хитросплетения шрамовых узоров на тонких руках Жасаны. И влажное тепло осеннего леса сменилось сухим жаром летней степи, и в воздух лесной поляны ввернулись запахи горьких трав, разгорячённых танцем тел и пыльных шкур, наброшенных на шатры за танцевальным кругом…
В тот день он думал, что степь, где обитают человеческие кочевые племена, могла бы стать его домом. Думал почти не всерьёз тогда, но позднее оказалось, что степь прочно поселилась в сердце дракона — серовато-зелёный простор, полный запахов горьких трав,
— Знаешь чего, — врезался в воспоминания Илидора голос Конхарда.
Картинки, только что стоявшие перед глазами дракона, растаяли в звонком лесном воздухе. Илидор обнаружил, что Конхард остановился и сейчас стоит в нескольких шагах позади, уперев руки в бока. На висках с вытатуированными наковальнями поблёскивает бисером пот — видно, среди пышущих теплом кряжичей гному жарковато, а может, горячность исходит изнутри, из его бурных эмоций и волнующих историй, которые он излагал, пока дракон его не слушал. Илидор устыдился, что выпал из разговора и не узнал, как неведомый Шармил помог гному попасть в Старый Лес и пройти по следу Храма, а также чем закончилась попытка Шармила продавать специи в заморскую Кеду.
— Знаешь, чего, — повторил Конхард, убедившись, что взгляд дракона снова стал осмысленным, — когда ты ушёл из Гимбла, Нелла мне сказала: «Так и думала, что он не останется. Так и думала, что он больше привык искать, чем находить». Я вот только теперь понял, о чём она говорила, моя Нелла.
***
Йеруш сидел в полутьме своего шатра прямо на полу, скрестив ноги, и о чём-то размышлял. Одну руку он держал на колене, во второй вертел стеклянную пробирку, и она, как живая, мелькала в его длинных пальцах. Смотрел Найло на свой рюкзак — тот лежал поодаль открытым, внутри виднелись сложенные вещи, складной нож и уголок красного замшевого конверта. Илидору показалось, Йеруш смотрел именно на конверт и был погружён в свои мысли настолько глубоко, что даже не понял, когда в его обиталище вошли незваные гости.
А когда понял — никак на них не отреагировал, только перевёл ничего не выражающий взгляд на дракона и гнома. Илидор ожидал от Йеруша ядовитых слов, ругани — или же того, что Найло молча укажет ему на дверь, то есть на выход, но Йеруш просто сидел, вертя в пальцах стеклянную пробирку, и молча пялился на дракона ничего не выражающими сине-зелёными глазищами. Только губы едва заметно шевелились, и непонятно было, то ли Найло шёпотом произносит какие-то слова, то ли его рот дёргается сам по себе. И ещё его брови, аккуратные, словно терпеливо кем-то прорисованные на чистом лбу, слегка подрагивали.
— Илидор, гм, — Конхард дёргал дракона за крыло и делал страшные глаза. — Илидор, можно тебе сказать словечко?
Они вышли из шатра, на что Найло, кажется, не обратил ни малейшего внимания. Илидор вообще не был до конца уверен, что Йеруш их заметил.
Конхард упёр руки в бока и сердито зашептал:
— Слушай, я просил отвести меня к тому эльфу, что в Гимбле был, а ты чего?
— А чего? — не понял дракон. — Вон же он, сидит в шатре.
— Это не тот эльф, — топнул ногой гном, и неподалёку от него что-то пискнуло, быстро-быстро ввинтилось в траву и ушуршало вдаль. — Тот эльф был бешеный, орал и дёргался! Я ж помню! И умники-векописцы меня научили, как говорить с теми, кто орёт и дёргается. А ты меня к другому эльфу привёл! А мне тот нужен! Бешеный учёный!