Дракон и Пепел

Лебедева Жанна

Дети ерзали и сопели в нетерпении, но никто из них не решался поторопить рассказчицу. Терпению уже не было предела, и наконец смельчак нашелся:

– Матушка Миртэй, что было дальше? – с надеждой поинтересовался он.

– Дальше? Таша и Фиро поженились. Айша с Артисом и Нанга с Тамой сделали то же самое. Все они жили долго и счастливо. Нарбелия стала мудрой Королевой. Многие принцы сватались

к ней, но она отказала всем, ведь сердце ее было занято навсегда. В начале своего правления Королева заключила мир с Северными, а потом, отыскав сыщика Франца Аро, попросила того стать новых хозяином Ликии, которую по ее приказу отстроили заново. Жизнь научила Нарбелию осторожности, поэтому всех ненадежных придворных она выслала за границы Королевства. Среди них оказались и Локки, об их отъезде никто не пожалел. Кагира вернулся в Темноморье, и вместо Таши его сопровождал новый Ученик. Хотя, новый ли? Ведь тем Учеником, решив обучаться использовать волю, стал Ану. Следом за ними потянулись на темную землю и остальные некроманты, а за ними стихийники, целители, травники и другие. Мильфорд Рыжий сбежал от драконов и снова принялся за старое. Принц Зиура отпустил всех девушек из своего гарема, ведь больше они ему не были нужны. Дара долго странствовал по дикому югу, а потом вернулся домой, и он даже представить себе не мог, как его там ждали. Йоза, как и прежде, скитался по земле вместе со своей верной Унылой Свиньей. Он скитался бы и дальше, если бы в один прекрасный день его не отыскал ликийский гонец с личным посланием от Франца. В письме Аро просил старого знакомца заступить к нему на службу и стать одним из главных сыщиков сыскного дома.

– А как же Широ? – снова раздался требовательный голосок.

– Никто не знает о его судьбе. Он исчез вместе с тайным градом, и больше его никто не видел.

– Так все и закончилось, матушка Миртэй? – глаза любопытного слушателя заинтересованно блеснули.

– Именно так, – выпустив очередное кольцо, кивнула старая кошка.

– Может, случилось что-то еще?

– Еще? Ришта стал великим вождем. Беркли вернулся к своему хозяину – эльфу Рамалю. Кириэль сделался Высоким Владыкой, не слишком талантливым, зато осторожным и миролюбивым. А Томми и госпожа Линда остались в нашем цирке и выступают

в нем до сих пор.

– А еще…

– Хватит уже рассказов на сегодня, я устала, – холь медленно поднялась и, вытряхнув из трубки остатки табака, спрятала ее в складки одежды.

– Но, матушка Миртэй.

– Хватит, Ветерок, – одернула неугомонного сверстника красноволосая девочка-темноморка. – Нельзя быть таким навязчивым.

– Ты такой надоеда! – поддержал ее загорелый парнишка постарше и ловко дернул любопытного Ветерка за длинный чешуйчатый хвост.

– Вы не понимаете, – возмутился тот, – ведь эта история про меня!

– И ничего не про тебя!

– Нет про меня! Про моих родителей, а значит и про меня, – Ветерок посмотрел вверх и указал когтистой чешуйчатой лапой на пару парящих в лазурной выси драконов.

– Пойдем, знаменитость, – шустрая соседка резво вскочила на ноги и шутливо дернула его за крыло. – Моя мама приготовила уху, я отсюда запах чую. Бежим скорее, а то не достанется…

Дети загалдели, поднялись и шумной толпой направились к лагерю. Оттуда и впрямь тянуло ароматным дымком – близилось время обеда. На берегу остались двое – старая холь и крошка-дракон.

– Ну, а ты чего не пошел с остальными? – кошка строго вскинула бровь, буравя проницательными глазами застывшего напротив малыша.

– Я хотел спросить еще кое-что, – смело заявил тот.

– Что же?

– Все, о чем вы рассказали… Почему все было так, а не иначе?

– Потому что такова воля судьбы, – холь отряхнула песок с цветных шаровар и не спеша побрела к лагерю, увидев, что дракончик семенит рядом с заинтересованным видом, она остановилась и поинтересовалась. – Ты что-то еще хотел спросить?

– Да.

– Что же?

– Матушка Миртэй, а что может быть сильнее воли судьбы?

– Сильнее? – кошка присела на корточки и, придав лицу таинственный вид, шепнула заговорщицки. – Это большой секрет, малыш, ты готов его узнать?

– Конечно, готов, что же сильнее, матушка Миртэй?

Кошка вздохнула, а потом произнесла всего одно слово:

– Любовь.