Дракон на передержке
Шрифт:
– Куда идти? – напористо спросила я.
Охотник ухмыльнулся:
– Какая вы решительная, однако.
– Не до церемоний. Показывайте!
Он взглянул на мои грязные со следами травы джинсы, на содранные руки, и мотнул головой на медведя, идиллически жующего ромашку.
– Забирайтесь.
– На медведя? – ошалело переспросила я, в голове мигом представился распространенный в интернете мем с Путиным на медведе и рядом французский президент на велосипедике, и я пробормотала: – Не стоит, пожалуй. Я лучше пешком.
Атлетически
– И откуда только вы такие берётесь?!
К вопросам я была не готова, но говорить, что я жертва бешеного кролика, способного притворяться ковром, как-то не хотелось. Впрочем, объяснять и не пришлось – без всяких церемоний охотник подхватил меня на руки и усадил на мохнатую спину медведя. Оказалось высоко и жёстко! И прежде чем я успела хоть что-то сообразить, красавец запрыгнул и уселся позади меня. Горячо дыша в ухо, он прицепил меня ремнём к себе и прижал к крепкому жаркому торсу широкой рукой.
– А… э… постойте! – пробормотала я. – Со мной так нельзя! Я не буду!
– Со всеми можно. Стоя, далеко не уедешь. Держись! – хохотнул незнакомец, дерзко перейдя на «ты», и хлопнул медведя по боку свободной рукой.
Тот припустил, косолапо переваливаясь, по тропинке вниз. С расширенными глазами я ухватилась за холку бурого зверя, сотрясаемая при всяком шаге, как сметана, которую взбивают в масло. Кажется, я чувствовала каждый позвонок под бурой шубой, и ощущения приятными назвать бы не вышло.
– Ой! Ай!
– Да не бойся, что ты, как маленькая! – сказал задорно мужчина за моей спиной. – Держу крепко. Головой вниз не кувыркнёшься. Это же стандартный ездовой медведь!
Стандартный… ездовой… Ох, кажется, я попала в Россию глазами американца, где все катаются на медведях, пьют водку и играют на балалайке… Скосила глаза на крепкие бёдра мужчины, обтянутые коричневой замшей и свисающую охотничью сумку – признаков балалайки не наблюдалось.
Тропинка резко ушла вниз, из грунтовой превратившись в каменную. Мы въехали в густую тень леса, и я ахнула – то, что издалека я посчитала за обычные сосны, оказалось лишь их аналогом, зелёные иглы на концах распушились множеством новых тонких игл! А кора деревьев была жёлтой и… чешуйчатой!
Я опомнилась.
– А-а к-куда-а м-мы е-е-дем-м? – получилось дребезжаще на кочках.
– Куда просила, – ответил наездник, почти коснувшись уха горячими губами.
Исчерпывающе.
И я забыла обо всём, потому что, обогнув подёрнутые бархатистой зеленью белые валуны, медведь начал резво прыгать от одного камня к другому, с торчащих, будто ступени, гигантских корней, ползущих от необъятных деревьев, сплетающих кроны в единую сеть где-то совсем высоко. Лес пах грибами, хвоей, мхами и… опасностью.
«Он меня завозит! Он меня похитил! Я снова доверилась не тому!» – мелькнуло с ужасом в моей голове, и я вскрикнула, потому что медведь забрался, цепляясь когтями, на поваленный над таинственным оврагом толстый
– Медведя не пугай! Он чувствительный.
Я кивнула и стиснула зубы. Под нами простирались вглубь складчатые, будто срезанные ножом склоны, заросшие буйными, тёмно-изумрудными растениями и заваленные валежником, струилась тёмная горная речка и копошились в траве глазастые мышки. Впереди по всей длине оврага виднелись такие же, поваленные, как мосты, деревья.
Медведь развернулся поперёк, сгруппировался. Присел и, оттолкнувшись задними лапами, со всей мочи прыгнул. На следующий ствол метрах в двадцати от нас над оврагом! Я ухватилась за шерсть и закричала мысленно все самые неприличные слова, потому что страшно было до тошноты! В ушах засвистело, внутренности сотрясались при каждом взлёте и приземлении. Где-то рядом пахло помётом, как в цирке…
И вдруг бешеная скачка окончилась. За спиной наездник что-то бормотал. В голове моей кружилось, а желудке мутило. Когда я решилась, наконец, открыть глаза, мы въезжали в посёлок по обычной просёлочной дороге, желтоватой, протоптанной. Впереди виднелись улицы с домами, заборы, постройки. У меня перед глазами плыло… Ничего себе ралли на медведях!
Мы куда-то повернули, мужчина за мой спиной хлопнул зверя по боку, тот остановился. Наездник отстегнул меня и спрыгнул. Я сползла сама в придорожную траву, пытаясь отдышаться. Красавец посмотрел на меня с недовольным прищуром и ехидно спросил:
– Я, конечно, не знаю, что такое «охренеть» и «трындец», но медведя ты знатно напугала. Всю дорогу под твои крики пометил!
– Извините, – прошептала я, краснея.
Красавец погладил медведя между ушами и просюсюкал ласково:
– Ну всё, всё, малыш Буру! Никто не орёт. Больше истеричек с собой не берём, обещаю. – И чмокнул косолапого в нос.
Мне стало неловко. Видимо, дальше придётся пешком идти. Хоть бы сказал, куда.
– Прошу прощения… Я не специально, – пробормотала я.
Охотник выпрямился.
– Хорошо, что к твоему хозяину приехали. Капель даст Буру успокоительных.
– Мне бы тоже не помешало… Погодите, как вы сказали, к хозяину? – округлила я глаза.
Красавец фыркнул и махнул рукой куда-то мне за спину.
– Дом голубой? Голубой. Ворота зелёные. Передержка животных. Куда просила, туда и доставил. Тебе ещё что-то надо?
Я обернулась. За нами возвышался не особняк в стиле замка Медичи, а причудливое задание в виде голубой птицы, устремившейся клювом вверх, с распростертыми крыльями под которыми располагались два входа с зелёными калитками.
– Больше ничего… – осипшим голосом ответила я.
– Ладно, не ты первая, – заявил Яри. – Все вы, городские девушки, в первые дни теряетесь в порталах.
– Вы в курсе, кто я?
– Конечно! Понял с первого взгляда – новая помощница нашего доброго доктора. Он мне уже все уши про тебя прожужжал.