Дракон в море
Шрифт:
«И это именно тот ответ, которого я боялся», – подумал Рэмси. Он сказал:
– Отдыхай.
– Чтоб тебя черти разодрали.
Рэмси вышел в коридор и внезапно заметил, что этот серый проход не ведет никуда. Он подумал: «Мой собственный мир катится к шизофрении. Безопасность! Их задача – сделать нас еще большими шизоидами, разрушить как можно больше коммуникативных связей». Он опять повернулся, чтобы посмотреть на Гарсию. Тот повернулся на бок и глядел в стенку. «Вот почему так важно принадлежать к группе Сэвви Спарроу. Здесь есть островок здравого
Тут он вспомнил Хеппнера, сошедшего с ума электроника. «Если ты не можешь быть вместе, и не можешь уйти – что тогда?» И форма, и содержание вопроса стали преобразовываться в сознании Рэмси.
Он направился на центральный пост. Помещение показалось ему громадным: тепло, горят красные и зеленые огоньки, свистящий шум двигателей, легкий запах озона и масла, протекающего в глубоко скрытых системах, запахи, которые не могли полностью поглотить никакие фильтры. Спарроу стоял у штурвала, совершенно истощенная фигура, одежда болталась на нем мешком. Внезапно до Рэмси дошло, что капитан страшно потерял в весе, хотя, вроде бы, для этого не было никакого повода. – Как там Джо? – спросил Спарроу, не поворачиваясь. «Он увидал мое отражение на приборном стекле, – подумал Рэмси. – От него ничего не уйдет».
– Похоже, что с ним все будет в порядке, – ответил Рэмси. – Его «вампир» показывает отрицательное поглощение. Наверное, он немного облысеет, и, конечно, его ждут приступы тошноты. – Мы высадим его в Чарлстоне, – сказал Спарроу. – «Вампир» ничего не может сказать, как там у него с костным мозгом. Главное, чтобы не было слишком поздно.
– Пока что все говорит за то, что он выкарабкается. Ионы кальция заменятся на незараженные. По сульфатам показатели отрицательные. Так что с ним все будет хорошо.
– Дай Бог, Джонни. Я проплавал с ним долгое время, и потому мне не хотелось бы его терять.
– Он знает об этом, капитан.
Спарроу обернулся, сделал странный, плавный жест рукой, улыбнулся.
– Догадываюсь, что так оно и было.
А Рэмси подумал: «Ты не можешь сказать мужчине, что любишь его. Нет, если ты сам мужчина. Еще одна проблема. У нас нет подходящего слова, которое не переходило бы на секс». Он спросил:
– А где Лес?
– Пошел немного отдохнуть. Двадцать минут назад мы вышли в Арктическое течение.
Рэмси направился к своему посту у локационного пульта, положил руку на вентиль воздухообменника. В голове клубились мысли. После разговора с Гарсией он будто бы поднялся к поверхности, давление внутри головы уменьшилось.
– Через час Лес заступит на вахту, – сказал Спарроу. – Пока же я справляюсь и сам. Ты придешь через три часа. Будем уплотнять расписание, пока нет Джо.
– Хорошо, капитан.
Он направился к себе в каюту и вдруг понял, что чертовски устал. Ему было не до телеметрии и лент с записями. Он и так знал, что там увидит: железное самообладание, самоконтроль, выдающие себя за нормальность. Но может это и была нормальность. Он заснул, даже не раздеваясь.
«Рэм»
Но даже и риск может надоесть.
Далекий звук винтов в зоне, где все звуки означают «охотника». Ждать и слушать. Пробираться вперед на самой малой скорости. Ждать и слушать. Опять проползти на несколько миль. Ждать и слушать. Далекие звуки исчезли. «Рем» наращивает скорость, следя за происходящим вокруг красными глазками локаторов и сонара.
Гарсия поднялся уже на четвертый день – выглядел он угрюмо и злобно, особенно, когда рядом был Рэмси.
Буксировщик, не смотря ни на что, держал путь в безопасные для себя воды, таща за собой упирающегося «слизняка» – приз, уведенный из-под носа у самой смерти.
И особенное напряжение – новый род давления – влияло на поведение экипажа «Рэма». Оно как бы говорило: «Мы собираемся сделать это… Мы собираемся сделать это… Мы уже почти сделали это… Разве не мы?»
Рэмси спал в своей койке, сражаясь с безмолвным кошмаром, в котором Спарроу, Гарсия и Боннет внезапно поворачивались к нему, и у всех были лица безумного Хеппнера.
Медленно, очень медленно кошмар покинул его, оставив лежать неподвижно в схожей с материнской утробой неподвижности подлодки. Неподвижность!
Рэмси уселся на койке, уже полностью проснувшись. Все его чувства буквально кричали о присутствии странного, чужеродного элемента: спокойствия. Он взял себя в руки и включил бра над койкой. Свет был тусклым – значит, они шли на аварийных аккумуляторах. – Джонни! – Голос Спарроу в настенном динамике.
– Я здесь, капитан.
– Немедленно в мастерскую. У нас неприятности с реактором.
– Бегу.
Ноги сами вскочили в туфли. Рэмси выключил свет, выскочил в дверь, наверх по лестнице, перескакивая по две ступени за раз, потом вниз по проходу, в мастерскую, где сразу же включил переговорное устройство. – Я на месте, капитан. Что-то серьезное?
Ответил Боннет.
– Авария на всю катушку.
– Где капитан?
– Впереди, вместе с Джо.
– Но ведь Джо нельзя там ни в коем случае находиться. Он еще «остывает».
– Это случилось на его вахте. Ты же знаешь, как… – Джонни! – Голос Спарроу в интеркоме.
– Здесь.
– Переводи мастерскую на минимум потребления энергии и беги вперед.
– Есть.
Рэмси обнаружил, что руки уже сами знают, за какой тумблер взяться. Он благословил долгие часы упорных тренировок на макете. Но сейчас произошло то, о чем говорил куратор Рид: «На подлодке нет такого понятия как маленькая, небольшая авария». На всякий случай Рэмси снова оглядел все вокруг: лампы готовности горят янтарным светом, все штекера отключены, главный рубильник отключен, индикатор релейной цепи связи с центральным постом горит зеленым. Он включил ларингофон: