Дракон
Шрифт:
Сказано – сделано. Спустя два десятка минут мы, все в каменной пыли и крошке, спускались вниз, отплевываясь и пытаясь избавиться от противного мелкого песка, скрипевшего на зубах. Данный виток оказался последним и заканчивался огромной пещерой, в центре которой находилось небольшое углубление с чем-то, не поддающимся описанию. Больше всего наша находка была похожа на пламя гигантского костра, которое в один прекрасный миг вдруг решило застыть и отчего-то раскраситься всеми оттенками синего. Этот костер был метров пяти в диаметре, в самом центре синего, почти черного цвета, но постепенно светлея
– Что это? – прошептала Алона.
– Не знаю, – ответил я, не отрывая взгляда от этого странного застывшего пламени.
Поглядев на энергетические потоки, я понял, что они закручиваются гигантской воронкой и входят именно в него, но не поглощаются пламенем, а уходят все дальше вниз, распределяясь по толще горы и оттуда снова попадая в окружающий мир. Получается весьма своеобразный круговорот, но для чего и зачем – этого я объяснить не мог. Наконец, налюбовавшись издали на это чудо, мы решили подойти поближе. Алону, как она ни отпиралась, я заставил остаться в нескольких метрах от края синего пламени, а сам подошел к нему вплотную.
Около минуты я рассматривал этот застывший огонь, пытаясь определить, из чего же он сделан. Когда мне это не удалось, я прислушался к своей интуиции, которая не подавала тревожных сигналов, и решил потрогать один из лепестков. Мои пальцы не встретили никакого сопротивления, но по нервам тут же ударила боль.
– …! Чтоб тебя! – воскликнул я и прижал к себе пострадавшую руку.
– Алекс, ты как? Дай посмотрю! – воскликнула подбежавшая Алона. – Ой!
При ближайшем рассмотрении повреждения, нанесенные неизвестным науке пламенем, были весьма значительными. Средний и указательный палец на правой руке обуглились, превратившись в головешки, большому повезло чуть больше – пострадала только одна фаланга.
– И ведь предупреждал я себя, что не все стоит сразу хватать руками! – прошипел я сквозь зубы, доставая кинжал.
– Алекс, что ты собираешься… – начала было Алона, но я резким движением срезал два пострадавших пальца по самую ладонь, а потом отчекрыжил половинку большого, запустив процесс восстановления на полную катушку.
Кровь сразу же остановилась, начала образовываться молодая кожица. Посмотрев на покалеченную кисть, я с облегчением вздохнул – боль ушла вместе с пострадавшими пальцами, а процессы регенерации протекали безо всяких неприятных ощущений.
– Алекс, ты как себя чувствуешь? – спросила меня испуганная Алона.
Видимо, моя операция произвела на нее сильное впечатление.
– Вроде нормально, – пожал я плечами и спрятал кинжал в ножны.
– Дурак! – крикнула сестренка и отвесила мне хороший подзатыльник, но тут же без перехода обняла меня и уткнулась в грудь, прошептав: – Я так перепугалась.
– Ничего страшного, – ответил я, в свою очередь обняв Алону за плечи и подергав за ее хвостик. – Я ведь живучий… Вот только странно, почему моя интуиция молчала. Ни когда я совал пальцы в это синее нечто, ни когда ты мне по голове дала. Может, тут действует какое-то поле, которое блокирует ее действие, или же…
– Алекс, ты просто невозможен! Другой бы на твоем месте стал сокрушаться о потере
Алона отстранилась от меня и взяла мою кисть. Но ее волнения были излишни, сейчас я чувствовал, что процесс регенерации идет полным ходом, ладонь была горячей, а в кончиках пальцев пульсировала кровь.
– И что ты теперь будешь делать? – обеспокоенно спросила сестренка, закончив осмотр. – Есть какие-нибудь плетения для отращивания потерянных частей тела?
– Может, и есть, но я их не знаю, – ответил я и добавил: – Да ты не волнуйся так! Думаю, через пару десятиц пальцы сами вырастут.
– Что? – изумилась Алона.
– Я, правда, раньше никогда не терял конечности или еще что-нибудь, чтобы давать стопроцентную гарантию, но уверен, что так и будет. Кстати, тебя тоже нужно научить самовосстановлению, но только после того, как мы сделаем один очень важный опыт. Тебе он должен понравиться.
Но в ответ Алона опять отвесила мне подзатыльник.
– Эй, хватит! – потер я пострадавшую часть тела. – За что на этот раз?
– Я тут переживаю, что ты покалечился, волнуюсь, что ты больше никогда не сможешь держать меч в руке, что для воина смерти подобно, а ты – «сами вырастут»! Гад!
– Ладно, не злись, – смущенно ответил я, глядя на разозленную сестренку. – Я не специально. Кто же знал, что так получится?
Алона фыркнула и отвернулась, а я вновь сосредоточился на синем пламени и обомлел – оно двигалось! Медленно, но все же двигалось. За те несколько минут, которые я уделил своим пальцам и препиранию с Алоной, оно успело отрастить еще несколько язычков, а десяток больших, наоборот, уменьшить. Теперь я мог с уверенностью сказать – оно было живым, но только необычайно медленным. Посмотрев на синее пламя еще несколько минут, я приступил к экспериментам.
Сначала магическим, в результате которых выяснилось, что плетения на него совсем не реагируют. Они проходили сквозь пламя, будто сквозь туман, и только чересчур быстрая энергопотеря магических структур свидетельствовала о воздействии, оказываемом на них нашей находкой. Потом я стал совать в пламя различные предметы, следя за реакцией. Сестренка, понаблюдав за мной, ехидно посоветовала сунуть туда голову, чтоб уж сразу, но я ее совету не внял, ограничившись кожаным ремнем, рукавом рубашки и лезвием клинка. Ни на ткань, ни на кожу со сталью пламя совсем не воздействовало, что было весьма странным. Ведь оно отчего-то сжигало живую плоть!
Так и не придя ни к какому выводу, я попробовал было проследить за силой вокруг. Ясно же, что синее пламя поглощало ее, но лишь очень незначительную часть, сливая весь остаток в землю. Но что самое парадоксальное – извлечь из пламени энергию было абсолютно невозможно. И даже когда я воспользовался своими способностями Темного мага и полностью открылся, то смог лишь опустошить пространство вокруг, но синее пламя так и осталось безучастным. Причем отсутствие притока силы совсем на него не повлияло. Создавалось такое впечатление, что оно уже было «заряжено» под завязку и просто ждало чего-то, но вот чего конкретно – неизвестно. У меня так на этот счет и не родилось никаких предположений, заслуживающих внимания.