Шрифт:
ДРАКОН
Из распахнутых ставней в ноздри вам бьет цикорий,
Крепкий кофе, скомканное тряпье.
И макает в горло дракона златой Егорий,
Как в чернила, копье.
Иосиф Бродский «Венецианские строфы» (2)
I
– Петров, будь добр, убери ноги со своей парты, сними куртку и вытащи наушники из ушей, – сказала Соня, открывая журнал 10-го «б», – Вы слышали звонок: начинаем. – Она встала из-за учительского
Шеина листала на коленях журнал, Митин энергично пинал под партой Денисова и остальные занимались чем-то в этом же роде. Им, похоже, было глубоко безразлично, что делал Достоевский в Сибири или в Цюрихе в таком-то году.
– Теперь, когда я вам напомнила вкратце о жизненном пути Достоевского, мы приступим к разбору романа «Преступление и наказание», который вы должны были прочесть дома, – сказала Соня. – Мой первый к вам вопрос звучит так: скажите, в чем заключается смысл заглавия романа «Преступление и наказание?»
Митин поднял руку:
– Я считаю, что старушка была очень жадная и Раскольников наказал ее тем, что убил. – Он отвечал серьезно, он так считал. Никто не рассмеялся, никто не спорил.
– Спасибо, Митин. У кого другие идеи?
Увы, других идей не было. Да и спросила Соня без особой надежды. Этот учебный год был первым в ее учительской жизни. Пока она не сумела найти общего языка ни с одним из вверенных ей двух классов. Эти классы (10-й «а» и 10-й «б») были различны меж собой, как лед и пламень, если говорить поэтически. Хотя поэзии и в том и другом было маловато. Все 26 учеников 10-го «а» вели себя так, как будто делали учителю огромное одолжение уже одним своим присутствием на уроке. Вялые и утомленные (уже, хотя совсем еще дети!), даже не дураки, а какие-то замороженные, они одним своим видом доводили Соню до бешенства. Они жили, ни к чему не стремясь и не мечтая ни о чем, учились ровно, на вопросы отвечали банально, но вообще предпочитали молчать. 10-й «б», напротив, состоял из 32 невежд, но отнюдь не милых. Они не раз срывали уроки, всегда шумели, говорили несусветные глупости. Дисциплина в этом классе хромала (и это очень мягко сказать). Однако Соня все же предпочитала гиперактивный «б»-класс его фригидному собрату.
– Ребята, я прошу вас отнестись к заданию серьезно, – сказала Соня и печально посмотрела на класс. – Достоевский включен в список экзаменационных вопросов… И в ваших интересах… Да, Петров? – Высоченный парень в майке «Deep Purple» поднял руку и спросил вкрадчиво:
– Софья Андреевна, может, вы отпустите нас домой? – Старая песня: 10-й «б» хочет уйти домой, 10-й «а» хочет уйти домой, Соня хочет уйти домой. Все хотят домой, а уйти никто не может: засада. Лучше просто сделать вид, что не слышишь и продолжать:
– Еще раз задаю вопрос: в чем, по вашему мнению, заключается смысл заглавия романа «Преступление и наказание»?
10-й «б» затих и поник, на нее смотрели шестьдесят четыре тоскливых глаза. Такой немой тоски не смог бы выдержать даже камень, Соня поняла, что тоже не может выдержать, и направилась к выходу в коридор:
– Сидите тут, думайте.
10-й «б» мгновенно ожил и заверещал на разные голоса:
– До свиданья!
– Скатертью дорожка!
– А вас ругать будут?
– Можете не возвращаться!
– Goodbye, my love!
Соня взяла сумку и покинула класс. В спину ей грянул «ввв-ленинград-спб-точка-ру» в сопровождении «бананов-кокосов» из наушников Клячкиной.
В коридоре было темно, грязно и бессмысленно. Соня вздохнула и вытащила сотовый. Не было надобности листать записную книжку: этот телефон в быстром наборе был под номером один. «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – ответил вежливый и совершенно равнодушный к ней голос. Соня снова вздохнула и положила телефон в сумку. Возвращаться в класс не хотелось: было ясно, что день сегодня не задался. Однако, услышав шаги на лестнице, Соня рассудила иначе и поспешила в нежные объятия 10-го «б», чтобы избавить себя от худшей беды – Валентина Валентиновича, директора.
Когда она вошла в класс, Митин уже сидел верхом на Денисове и весело погонял его: «Но-но!» Все гоготали. Вера Шеина запихивала в сумку «Glamour», Маша Клячкина сматывала наушники. Соня закрыла дверь и усмехнулась сквозь зубы:
– «…Киса, мы чужые на этом празднике жизни».
– Чего-чего? – Митин слез с Денисова и, сидя на полу, задумчиво потирал правый бок.
– Прими, пожалуйста, вертикальное положение.
– Нет, вы что-то сказали!
Впервые в истории их знакомства лицо Митина выражало подобие интереса, но Соне было мало дела до Митина:
– Я сказала: встань и вернись на место! Сию секунду! – Митин поднялся и нехотя сел за парту. – Отлично. Можем продолжить. – Она взяла со стола классный журнал. – К доске пойдет… Кристина Лосева.
В ответ раздался вздох притворно испуганный: Соня знала, что они не боятся ни ее, ни двоек. Высокая блондинка с длинными волосами встала и неспешно поплелась по проходу. Взгляды всего класса устремились туда, где кончался край ее юбки и начинались белые кружевные трусы. У доски Кристина остановилась и, откинув назад свои роскошные волосы, замерла в позе подиумной модели. Соня посмотрела на нее с раздражением и спросила:
– Почему роман был назван «Преступление и наказание»?
Кристина не проронила ни звука, зато Митин подпрыгнул на месте и во все горло закричал:
– Можно я?
– Спасибо, Митин, я тебя уже слышала. Кристина, ты читала роман?
– Я болела ангиной, – со спокойным достоинством промолвила та с высоты своих ста восьмидесяти сантиметров. «Надо бы поставить двойку, –думалось Соне, – но лень искать графу… черт с тобой…»
– Хорошо. Иди на место. Петров!
– Что? – Петров был занят sms-кой своей подружки и очень недоволен, что его отвлекли.
– А ну-ка, встать! – Петров неторопливо поднялся на ноги, продолжая возиться со своим телефоном. – Ты читал Достоевского?
– Что я, идиот? – Петров не удосужился поднять голову, поэтому и не просек, что училку на этот раз колбасит всерьез. Соня подскочила к нему и выхватила телефон.
– Два! – Круто повернувшись на каблуках, она направилась к своему столу, по пути пытаясь выключить телефон, который долго не желал поддаваться, издавая громкий писк.
– За что? Вы не посмеете! – Петров был самый ярый в классе защитник прав человека и гражданина, к тому же он по простоте душевной не понял, в чем он был не прав.