Драконы Аргоната
Шрифт:
— Кадейн еще более Могуч, нежели Марнери, но ваши земляки изливают свой гнев отнюдь не на Кадейн.
О соперничестве с Кадейном никто и не помышляет, ведь по численности населения Риотва уступает ему раз в десять, Потому-то наша зависть и сосредоточивается на Марнери. Боюсь, что недоброжелательность по отношению к этому королевству пустила в нашем народе глубокие корни.
— Вы правы, посол. Следует подумать о том, как преодолеть эту недоброжелательность. Хотя Риотва и Во — самые маленькие города-государства на Материке, они служат нашей общей цели. В них всегда жили моряки, и они по сей день поддерживают прочные связи с народом островов.
— Совершенно верно, Ваше Величество.
— В Кунфшоне высоко ставят Риотву. Там считают, что этому городу можно доверять. Риотва, с ее высящимися над морем башнями из серого камня, всегда была и остается верным другом Кунфшона.
— Так пусть же наши города совместно правят над ясным морем, что лежит между ними.
Император сложил руки вместе:
— Итак, народ Риотвы настроен против Марнери, но не в пользу раскольников из Аубинаса?
— Да, Ваше Величество. Обладая той же мерой самостоятельности, что и Марнери, мы считаем, что этот город слишком высоко вознесся. С другой стороны, в нашем на роде отнюдь не наблюдается особой любви к торговцам зерном, а, по общему мнению, независимости Аубинаса добиваются именно они. Однако на все это риотвийцы смотрят сквозь призму неприязни к зарвавшимся марнерийцам.
— Стало быть, король Ронсек наверняка сохраняет своего рода нейтралитет.
— Безусловно да, Ваше Величество. Думаю, король сам скажет вам, что лично он предпочел бы публично высказаться в поддержку Марнери, однако считает, что из политических соображений не должен открыто вставать в этой борьбе ни на чью сторону. Риотва всегда стремилась исправить историческую несправедливость, допущенную при распределении провинций между девятью правящими городами Аргоната. Скажем, Голубой Камень, где мы сейчас находимся, должен принадлежать Риотве, а вместо того является владением Марнери. Хотя отсюда до Марнери пять дней пути! Король не может пренебрегать традицией, он делает то, чего от него ждут.
— Да. Безусловно, паутина традиций, опутывающая всю нашу цивилизацию, скрепляет ее. Но и новации порой оказываются не менее полезными. Возможно, как раз сейчас назрело время для перемен. Не следует думать, будто величие Марнери ущемляет достоинство Риотвы. Ныне Марнери затмил своей славой все города, даже Кадейн. Кадейн — великий город, истинный космополис Империи, зато Марнери — сердце всех наших великих усилий в Аргонате. Я знаю, посол, что вы человек проницательный, так давайте же смотреть правде в глаза. Именно Марнери несет знамя Империи. Марнери, более других принимавший участие во всех недавних предприятиях, жертвуя и ресурсами, и людьми. Конечно и Риотва давала что могла, щедрой рукой. Я плавал на риотвийских судах и знаю, что лучше их нет.
— Однако в последнее время Марнери осияла столь великая слава, что сердцами моих сограждан овладела зависть. Мы всего лишь люди, мужчины и женщины. Мы идем по жизни, как можем, ведомые Рукой Матери. Большего нам не дано. Зависть постыдна, но человек слаб. Людей не переделать.
— Но мы можем попробовать. Клянусь Рукой, мы еще можем попробовать! Пусть жители Риотвы хотя бы на миг задумаются о том, что пожертвовал Марнери нашему священному делу. Разве вклад этого города сопоставим с численностью его населения? Марнерийцы
Корингу пришлось согласиться:
— Все это так, Ваше Величество. Я знаю, что вы правы, но в народе укоренились предубеждения.
— Людей можно переубедить. Столь постыдные предрассудки унижают их достоинство. Мы поможем им осознать это и стать выше своих былых заблуждений. — Император улыбнулся и сложил руки на груди. — Поверьте, если бы народ Аубинаса действительно хотел независимости, я сделал бы все, чтобы он эту независимость получил, давайте выскажемся ясно. Мощь нашей Империи зиждется на ее гибкости. Жесткость и закоснелость чужды нашему правлению. Ни одна великая провинция не должна оставаться привязанной к тому или иному городу, если считает, что ей лучше стать свободной. Провинции должны любить свои столицы. Столицы должны любить Империю. Именно это отличает нашу державу от любого другого государства в мире. И только это позволяет нам надеяться одолеть нашего чудовищного врага в Падмасе. Но независимости жаждет отнюдь не народ Аубинаса. Ее домогаются зерновые магнаты. Они всеми способами раздували в народе малейшую искру недовольства, но даже при этом снискали поддержку всего лишь трети населения. Остальные аубинасцы просто запуганы. Зерновые магнаты мечтают освободиться от имперского контроля, попридержать зерно и, таким образом, взвинтить цены на рынках Во время войны, когда мрачная сила Падмасы угрожает самому нашему существованию, мы не можем потворствовать их алчному стремлению обогатиться!
— Вашему Величеству будет приятно узнать, что в Риотве у вас есть значительная группа единомышленников. Гильдия судостроителей, разумеется, всецело на вашей стороне. Но есть и другие, чьи интересы, пусть и не столь четко выраженные, тоже поставлены на карту. Пожалуй, мнение народа может измениться.
— Вот именно, дорогой посол Коринг. Необходимость такого путешествия назрела давно. Думаю, мы сможем помочь людям осознать реальное положение вещей. Они поймут, что император любит их и пришел к ним, чтобы показать — он просто человек, человек, всю жизнь находящийся у них на службе. Поймут, что именно служение составляет самую суть Империи. А поняв это, они отвернутся от приспешников зерновых магнатов.
Однако в конце концов даже Паскаль Интургио Денсен Астури утомился от разговоров на политические темы. Он поблагодарил посла, и тот покинул карету, продолжив путь в седле. Паскаль задернул занавески, положил ноги на подушечку и, сотворив краткую молитву, заснул.
Лессис молча сидела в углу. Мысли ее витали далеко — она прокручивала в памяти оставивший холодящее впечатление визит в некий дом в пригороде Кунфшона. Рибела попросила ее встретиться с принцем и принцессой из западных земель, Эвандером и Сириной. Они доставили грозное предостережение назвали имя, звучание которого не омрачало Рителт несчетные века. Имя Обманника, властелина двенадцати миров, Ваакзаама Великого.
Принцу и принцессе отвели уютный двухэтажный дом из серого камня, каких в Кунфшоне было множество. Извилистая тропка вела через маленький ухоженный садик к передним ступеням.
У двери Лессис встретил чудной маленький человечек, карлик, не более трех футов ростом. Вспомнив это удивительное существо, ведьма усмехнулась. Карлик был лыс, но отличался безупречно тонкими, благородными чертами лица. Двигался он словно танцор. Лессис человечек встретил неприветливо, едва завидев ее, он закричал, что парадная дверь не для таких, как она. Мол, ежели ты одета как служанка, то и в дом тебе подобает входить с черного хода.