Драконы Аргоната
Шрифт:
— Какими сведениями располагаем мы о мятежниках — спросил император, обращаясь к Лессис, ибо чувствовал агрессивное настроение Рибелы.
Серая Леди выглядела озабоченно, так же звучал ее голос.
— Весьма скудными, — отвечала она. — В рядах повстанцев у нас почти нет лазутчиков. Внедрить их оказалось не так-то просто.
— Мятеж спланирован и осуществлен узкой группой лиц, тесно связанных друг с другом, — добавила Рибела. — Это кружок богачей, придерживающихся крайних взглядов, и они умело используют недовольство части общества, в том числе бедняков. В их распоряжении огромные средства, а стало быть, влияние и
— Вексенн из Чампери, сказала Лессис. — Он в центре всего. Вечно мутит воду.
— А, Фалтус Вексенн. Как же, наслышан. На него имеется толстенное досье. Он выступал за ввоз рабов для работы на полях.
— Это весьма проницательный финансист, подгоняемый всепоглощающей алчностью и крайним эгоизмом. Чрезвычайно опасный противник.
— И впрямь старый приятель, — промолвила Рибела. Проникнуть в его окружение нам так и не удалось.
Вексенн, Портеус Глэйвс, Калеб Нит и Сальва Ганн, — монотонно перечислила имена Лессис, — вот заправилы смуты. Я надеялась, что мы наконец избавились от Глэивса, но измена угнездилась и в стенах города Марнери.
Император кивнул и погладил бороду.
— Что мы можем предпринять? Я жду от вас практического совета.
Лессис сложила руки, словно хотела спрятать лицо в ладонях:
— Судя по всему, войны не избежать: даже если мы попытаемся обойтись без насилия, к нему прибегнут сами повстанцы. Поэтому нам надлежит ударить первыми, чтобы пресечь разрастание мятежа.
— Думаете, следом за Аубинасом восстанет Арнейс?
— Такое возможно, хотя вовсе не обязательно. Похожая ситуация не только в Арейнсе, но и в Кадейне. Среди кадейнских зерноторговцев отмечен рост республиканских настроений. Они спят и видят баснословные прибыли, которые смогут извлечь, расколов единый рынок и взвинтив цены. Чего не позволяет сделать система имперского контроля.
— Хм. А может, мы и вправду слишком жестко контролируем рынок? — промолвил император. — Не препятствуем ли мы естественному ценообразованию? Если зерна слишком много, а покупателей мало, стоит ли сразу выбрасывать на рынок весь хлеб? И не слишком ли низки цены? Могут ли фермеры обеспечить себе достойную жизнь?
— Мы не думаем, что наша политика ошибочна, Ваше Величество, — ответила Лессис. — Фермы Аубинаса и Арнейса процветают. Безусловно, в этих провинциях с опаской смотрят на колонизацию Кенора, ибо в перспективе это грозит им конкуренцией. Но спрос на пшеницу и ячмень достаточно высок, так что жители плодородных земель вовсе не в убытке. Рынок мы регулируем, это правда. Мы стараемся из года в год поддерживать цены неизменными, ибо считаем стабильность благом для общества. Намерение Аубинаса попридержать зерно и взвинтить цены убийственно. К тому же мятежники намереваются замедлить, а то и вовсе прекратить освоение Кенора. Некоторые экстремисты поговаривают о том, чтобы завоевать Кенор и отторгнуть его от Империи.
— Но каким образом? У них нет достаточной военной силы.
— До сих пор это оставалось загадкой. Но теперь мы узнаем какими силами они располагают в действительности.
— Но все же, что делать? Каков ваш совет?
— Сейчас все зависит от военных. Нужно выступить как можно скорее и сокрушить повстанцев.
— Будет собран легион Красной Розы. Одновременно мы подготовим транспорт. Думаю, через месяц наши силы прибудут в Марнери.
— Там тоже есть войска: они размещены на отдых в Голубых
— Верно, об этом я и не подумал. А у мятежников есть драконы?
— Маловероятно, Ваше Величество, об этом бы мы знали. Невозможно вырастить и подготовить к военной службе вивернов так, чтобы это осталось в тайне.
— Но у них могут быть тролли, заметила Рибела. — В прежние времена зерновые магнаты Аубинаса их покупали.
— Хм. И при этом мы понятия не имеем, что замышляет наш новый враг, верно? Что вы об этом думаете, леди? — Он пристально взглянул в лицо Лессис, но узрел лишь нечеловеческое спокойствие, какое эта женщина всегда демонстрировала в нелегкие времена.
— Я думаю, что он каким-то образом ко всему этому Причастен. Кризис в Аубинасе назревал давно, но в последнее время события ускорились и приобрели размах. Властелин среди нас, но действует тайно. Он знает, как сокрушить мир, подобный нашему, видит, что методы Повелителей из Падмасы в какой-то мере самоубийственны. Он будет вести свою разрушительную работу, укрывшись за спинами заговорщиков и смутьянов.
— Значит, нам предстоят ужасные испытания.
— Да, Ваше Величество. Это абсолютная правда.
Глава тридцать первая
После утреннего осмотра сердитый С Виду Кузо вызвал Релкина в свой кабинет. Закрывая за собой дверь, юноша слегка нервничал.
— Драконир Релкин, я должен с сожалением сообщить, что через десять дней тебе надлежит предстать перед судом. Ты обвиняешься в присвоении золотых слитков, принадлежащих жителям далекой страны.
Релкин мысленно пожал плечами. Лагдален предупреждала его, что аубинасские деньги свободно обращаются среди высших военных чиновников Марнери и трибунала не избежать. Но он явится туда с адвокатом и попросит отсрочки — до тех пор, пока из Мирчаза и Ог Богона не будут получены затребованные показания.
— Все, что я о тебе знаю, драконир, заставляет предположить: золото ты, скорее всего, взял. — Кузо хмуро наморщил лоб, но тут же улыбнулся. — Однако я уверен, что взял ты его по праву.
Релкин не привык к улыбкам командиров и не сразу улыбнулся в ответ.
— Премного благодарен, господин командир.
— Нет, это я должен благодарить тебя, драконир. Честно признаюсь, когда ты неожиданно вернулся с Эйго, меня это несколько обеспокоило. Я опасался, что твое появление не лучшим образом скажется на дисциплине. У тебя великолепный послужной список, множество боевых наград. Ты давно заслуживаешь повышения. Но когда открылась вакансия в Сто девятом, тебя считали погибшим. Командиром был назначен я, а твое возвращение поставило меня в трудное положение.
Релкин крепко сжал губы.
— Так вот: твердо обещаю, что, как только в марнерийских легионах появится вакансия командира драконьего эскадрона, эту должность получишь ты.
— А мой дракон останется со мной?
— Не думаю, что кому-нибудь придет в голову разлучать дракона Хвостолома с его драконопасом. Это было бы слишком большой глупостью.
Релкин кивнул. Хотелось надеяться, что так оно и будет. Бывало, что, получив повышение, дракониры расставались со своими вивернами, но Релкин представить себе не мог, как он будет командовать эскадроном, оставив кожистоспинного невесть на чьем попечении.