Драконы Аргоната
Шрифт:
Через некоторое время Весперн снова остановился. Перед ним расстилалось поле, тянувшееся на юг. Его огораживал забор с невысокими воротами.
— Здесь они съехали с тропы и двинулись прямиком через поле, — пояснил он.
Лессис ограничилась тем, что кивнула, ибо не сомневалась в его правоте. Восприимчивость Весперна намного превосходила возможности органов чувств обычного человека.
Мирк соскочил с коня и открыл ворота. Когда он снова садился в седло, ведьма бросила на него быстрый взгляд. Обычный, ничем не примечательный человек — не считая, разве что, глаз. Никто и представить себе не мог, чем он на самом деле занимается.
Лессис
— Вперед, мастер Мирк, — скомандовала ведьма, и они поехали полем.
Ее опасения оправдались. Похитители обогнули Посилу с юга, проехали оврагом Колокольчиков и направились к озеру Торренз. Этот путь вел в пойму Бегущего Оленя, в самое сердце восстания. Где-то там, в одном из небольших, но разбогатевших на торговле зерном, городов, таких как Чаванн или Чампери, мог находиться враг.
Лессис не сомневалась в том, что он тщательно скрывается, делает все, чтобы его местопребывание не было обнаружено. Но он находился в Аубинасе, присутствовал там собственной персоной. Об этом свидетельствовал магический свет, сиявший во время нападения на императорский кортеж, и появление бьюков возле Куоша. Великий враг проник в этот мир, явился сюда во плоти, и первейшей целью его являлось уничтожение Империи Розы. Попытка убить императора не увенчалась успехом, но он разжег пламя восстания в Аубинасе, а теперь нацелил удар в нее — Королеву Птиц.
Лессис понимала, какими возможностями располагает враг. После нападения на императора она посоветовалась с Рибелой и изучила материалы, относящиеся к Изначальной и Серо-Зеленой Эрам.
Один из семи величайших духов, стоявших у истоков мироздания и призванных наполнить вселенную жизнью, с самого начала встал на путь мятежа. Единственный из них, он пренебрег своим долгом и предался безграничному злу, повергая в прах целые миры. Его жестокость сгубила миллиарды живых существ, а теперь страшная судьба угрожала и Рителлу, миру людей. Если это чудовище добьется успеха, здесь воцарится столь кошмарная тирания, что даже камни, и те изойдут слезами.
И она, Лессис, зная, с кем ей предстоит иметь дело, проявила потрясающую беспечность. Теперь ей оставалось лишь проклинать собственную тупость. Надо же было додуматься до того, чтобы открыто, не таясь, посетить Лагдален! Молодую женщину следовало беречь как зеницу ока, именно ее надлежало охранять Мирку! Но теперь Лагдален похищена, и безжалостный враг заполучил великолепную заложницу.
Лессис отдавала себе отчет в том, что идет прямиком в превосходно расставленную ловушку. Враг знал, что непременно приманит ее на такую наживку, как Лагдален. Во имя Руки! Как же она была слепа!
Усилием воли ведьма заставила себя прекратить самобичевание, которое лишь ослабляло ее. Нельзя позволять себе распускаться. Главное сейчас — исправить допущенную ошибку. И она поклялась, что сделает это.
Мирк ехал впереди, всматриваясь в расстилавшиеся вокруг поля. Весперн следовал за ним, опустив голову, чтобы не потерять след. Лессис направляла Фелисити легкими движениями колен. Уже темнело, когда путники решили сделать привал. Им предстояло провести ночь в холоде:
Лессис ела молча, погрузившись в раздумья. Мирк, наскоро подкрепившись, завернулся в одеяло и немедленно уснул. Обладая поразительным хладнокровием, этот человек мог спать где угодно и когда угодно — в отличие от Лессис, которой казалось, что она не сможет заснуть многие месяцы.
Лагдален и Эйлса находились в нескольких часах езды впереди. Их действительно везли на юг, привязав к седлам коней, которых вели в поводу одетые в черное кавалеристы — наемники из Падмасы.
Головорезам хорошо платили, и они отрабатывали свои деньги, усердно понукая коней. Похитители твердо вознамерились к ночи добраться до озера. Там их ждали теплые постели, горячая пища и дружеская компания. Еще немного, и они будут в Аубинасе, где сменят коней, и, если все пойдет хорошо, к следующему вечеру окажутся в долине Бегущего Оленя. Помимо высокой платы, их подстегивало еще одно, они прекрасно знали, кому служат. Малейшая оплошность грозила суровой карой, зато быстрое исполнение приказа сулило немалую награду. Их лорд правил железной рукой, но щедро поощрял успех.
Лагдален оглянулась через плечо. Эйлса ехала повесив голову, лица видно не было, только шляпа.
Временами казалось, что девушка попросту не обращает внимания на непогоду. Впрочем, она выросла в горах Ваттель Бек, с их переменчивым климатом, и с детства привыкла про водить целые дни под открытым небом. Лагдален скорее следовало побеспокоиться о собственной выносливости и стойкости — последний год она провела в городе, привыкла к комфорту и отучилась переносить невзгоды. «Ладно, — сказала она себе, — надо взять себя в руки и обдумать сложившееся положение. Благо, делать больше все равно нечего. Должен же существовать какой-нибудь способ совершить побег».
Впрочем, рассчитывать на легкое избавление не приходилось. Молодых женщин охраняли пятеро закаленных, опытных воинов. Лагдален знала, кто они такие, ибо Падмасе служили сотни, если не тысячи, подобных наемников. Не похоже, чтобы эти люди наделали ошибок, которые позволили бы пленницам ускользнуть.
Лагдален осознала горькую правду — она стала приманкой. Эйлсу захватили лишь потому, что девушка оказалась рядом, но Лагдален из Тарчо представляла собой наживку, на которую некто вознамерился поймать Лессис. Это страшило ее, но в то же время вселяло надежду. Враг был опасен, но опасной была и леди Лессис. Никто не знал этого лучше самой Лагдален.
Проехав через небольшую рощу, они оказались на обрывистом берегу, откуда открывался вид на озеро. Ветер вспенивал на воде белые буруны. На другом берегу низкие облака затемняли холмы. Холмы Аубинаса.
Под обрывом, у самой воды, светились огни прибрежного селения. Повернув назад, всадники проехали по сбегавшей наискосок по крутому склону тропе и приблизились к первым домам: большим, добротным, с крепкими ставнями. Главная улица поселка была вымощена, что свидетельствовало о благосостоянии жителей. Наемники остановили коней возле большого оштукатуренного здания ближе к центру селения. Двери без промедления распахнулись, и пленниц затолкали внутрь. Коней оставили конюхам, которые увели их на конюшню. Лагдален озиралась по сторонам, стараясь понять, насколько хорошо охраняется это место.