Драконы не плачут

День казался совсем неподходящим для съемок, настроение тоже. Лора злилась, капризничала, но Костя был неумолим.

— Детка, знаешь, сколько стоит каждый съемочный день? Вот-вот. Так что собери все что там у тебя есть в кучку и айда на берег.

Костя, увешанный аппаратурой, со штативом на плече, загорелый, белозубый мог служить иллюстрацией беззаботного прожигателя жизни, но Лора знала, что пашет он как проклятый, вернее, одержимый. Рядом с ним она чувствовала себя истинной лентяйкой. Конечно, она согласилась на поездку на Крит не только из-за обещанного халявного отдыха: Косте

требовалась модель, Лоре отпуск. Решили совместить. Он работал, она пыталась отдыхать, но получалось не очень. Как только Костя видел что-то интересное, типа красивой каменной кладки, то вытаскивал Лору хоть из бассейна, хоть из СПА. Сегодня ему понадобились волны, и он потащил ее к морю, где изрядно штормило.

— Это будет бомба!

Лора уже вымокла и продрогла. Крит Критом, но на ветру не слишком уютно. Вода крутилась возле ее босых ступней, пенилась, взбиралась по голеням. Платье липло к ногам. Она послушно изгибалась, откидывала назад волосы, делала пальцами сердечко, мечтая скорее оказаться под теплым душем. Очередная волна принесла песок и что-то блестящее, Лора поймала блестяшку и раскрыла ладонь. Полукруглая плоская штука, размером с ноготь большого пальца, отливающая перламутром.

Костя отвлекся от камеры, подошел, глянул.

— Что там? Хм… похоже на чешую.

— Это ж какого размера должна быть рыбина?

— Всё! — Костя загорелся новой идеей. — Это будет бомба! — Он выхватил чешую и прилепил ее на грудь Лоры у начала соблазнительной ложбинки. — Потом обработаю, получится, что все тело покрыто чешуей. Будешь русалкой или сиреной. Снимай платье, сделаем пару кадров в купальнике.

Лора тяжко вздохнула — пара кадров для Кости — это два-три часа съемок. Она потянулась снять легкое а-ля греческий хитон платье и увидела, как стремительно убегает в море вода, и дно, где стояли ее ноги, обнажилось. Костя на берегу замер, смотрел куда-то за ее спину круглыми глазами, губы его шевелились, но ветер относил звуки. Лора обернулась. Над ней возвышалась зеленоватая стена — море встало на дыбы и лишь сверху загибалось игривой пенной шапочкой. Ни вскрикнуть, ни даже вздохнуть как следует Лора не успела, гигантская волна слизнула ее, как лягушка слизывает комара с листа кувшинки. Если честно, даже испугаться не получилось, последней мыслью, которая пришла ей в голову стала: «Успел ли Костя сделать этот эпический кадр? Вот это точно была бы бомба». Потом ее стукнуло головой обо что-то твердое и она совсем отключилась. Так что ей, можно сказать повезло, потому что она уже наглоталась воды и теперь мучительно задыхалась.

Кабестан скрипел, матросы с натугой поворачивали рычаг. Свисток боцмана подгонял экипаж.

— Морская каракатица тебе в глотку, — орал он, — Матли, что ты застыл, как укушенный сколопендрой? Вытащите уже эту сеть! Вон Брюзга уже с котлом устал ждать.

— Только если вы опять притащите всякую мелочь, я чистить не буду, — проворчал корабельный кок Брюзга, оправдывая кличку. — Так и знайте, вместе с чешуей и кишками зажарю.

Последние усилия и сеть, истекающая водой, полная рыбы, перевалилась через борт. Моряки распустили узлы, и палуба заполнилась бьющимися телами.

— Тысяча каракатиц мне в глотку, — воскликнул Мэнни, дюжий моряк с бородой, заплетенной в косицу, — это что еще за рыбка?

— Баба! — воскликнул кто-то и нервно хихикнул.

Боцман пригнулся, рассматривая

улов: среди сверкающей чешуей рыбы белело тело, явно человеческое, к тому же женское.

— Вот зачем нам дохлая девка? Ну-ка отправьте ее за борт.

Из рыбьей кучи раздался стон, потом надсадный кашель. Бывалые моряки настороженно повытаскивали ножи и тесаки. Кто знает, что принес хозяин морей и океанов Скрам? Может, послал одно из своих созданий, что пьют кровь словно воду?

Женщина пыталась приподняться на руках, но каждый раз падала. Наконец, ей удалось сесть, она откинула с лица длинные спутанные волосы, и моряки переглянулись. Девица на вид была молода и недурна собой. Раздались возгласы и шуточки всякого рода.

— Халес! Брюзга сказал, вы поймали что-то стоящее?

Все обернулись и осклабились в улыбке, означающей: «Капитан, мы очень рады тебя видеть».

Чуть располневший к сорока годам, но все еще крепкий мужчина с бородой выстриженной ласточкиным хвостом и треуголке на крупной голове, капитан Торнон разглядывал девушку и хмурился.

— Ну-ка, проверь, нет ли у нее перепонок между пальцами, — приказал он.

Халес осторожно взял девушку за руку, потянул к себе, но она вдруг очнулась, посмотрела не него таким диким взглядом, что он отшатнулся.

— Вы кто?! — Она смотрела на них так, словно не ее, а их только что выловили из глубин океана. — Где я? Где Костя? Мне нужно позвонить! Дайте кто-нибудь телефон…

Девушка сыпала вопросами, не дожидаясь ответов, да никто бы и не смог ей ответить. Говорила она на каком-то тарабарском языке — когда вроде слова понятны, но смысл ускользает.

— Кажется, перепонок нет, — Халес, наконец, разглядел ее руки.

— А на ногах? — не унимался капитан. — Надо проверить. Я не оставлю на своем корабле неизвестную морскую тварь.

Однако, когда Халес хотел схватить девицу за ногу, та завизжала так, что ему пришлось залезть пальцем в ухо.

— Вот орет, не хуже моего свистка.

— Вы кто такие? Где ваш начальник? У вас тут съемки? Режиссер или ассистент есть? Дайте же кто-нибудь телефон! Что вы смотрите? Я что, не по-русски говорю? Могу по-английски, — она перешла на другой язык, но с тем же результатом.

— Вот же смешная, совсем на голову того, — Мэни покрутил пальцем у виска. — Но если приглядеться, то очень даже ничего. Даже получше, чем косая Луни в порту Башнира. Я б проверил у нее перепонки, а еще и жабры заодно.

Его слова прозвучали в неожиданной тишине. Храбрые морские волки, уже две недели болтающиеся в море, как-то подобрались, и с прищуром начали приглядываться к девице. Она замолчала, тихо всхлипнула и прикрылась руками, скорчившись посреди трепещущих рыбьих тел.

— Так что прикажешь, капитан? — Халес с готовностью сунул свисток в рот. — За борт или как?

— Капитан! — Мэни сделал шаг вперед. — Ведь добытое в море, по уставу, делится поровну? Так ведь?

Торнон кивнул.

— Ну, значит, наша она. На всех. Так ведь, парни?

Моряки одобрительно загудели, в глазах уже разгорался огонек предвкушения, губы кривились в улыбках. Каждый уже примерял добычу к себе. Пойдет, не пойдет?.. И конечно, же решал, что пойдет. Они рассматривали девушку, прикидывая, как бы половчее подобраться к ней сквозь рыбный завал и ухватить за бочок. Девушка пятилась от них, отползая все дальше, пока не уперлась спиной в обшивку корабля и тогда она открыла рот и завопила: