Драконы войны
Шрифт:
Наконец дракон взмыл в облака и исчез. Эран неуверенно издал ликующий возглас, но тут же смолк: воздух содрогнулся от ужасающего громогласного вопля.
Широко разинув пасть, сложив крылья, дракон стрелой несся вниз. Он летел прямо к северо-восточной башне. На Эдвина. Тот, не дрогнув, наблюдал за ним. А потом Дерек услышал нечто странное и не мог поверить своим ушам. Его брат пел!
Рыцарь в Капюшоне в Ханфорд прискакал, На гнедом коне, в золотом плаще, МечЭдвин поднял меч. Огромный синий дракон затаил дыхание. Мелькнула молния.
Ее удар попал прямо в меч Эдвина. От его доспехов ливнем полетели во все стороны искры. Ослепительная вспышка — и северо-восточная башня замка Хранителей Венца раскололась надвое.
— Эдвин! — прокричал Дерек, прикрывая рукой глаза. Он услышал пронзительный крик дракона, треск пожара, грохот камней, обрушивающихся во двор. Потом все это заглушил громогласный раскат:
башня рухнула. Осколок камня царапнул Дерека по щеке. Потекла кровь, Дерек в ярости прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Он посмотрел на громадное синее пятно — должно быть, это был дракон, — которое поднялось прямо над ним и взмыло в небо. Поток воздуха от крыльев сбил Дерека с ног, и он растянулся на булыжниках. Когда ему удалось подняться, огромного голубого пятна было уже не видно.
Все стихло. В воздухе веяло свежестью, как после грозы.
Дерек посмотрел на облака. Дракон был далеко — в этом он не сомневался, поскольку ужас перед чудовищем больше не сковывал его сердца. Он перевел взгляд на руины северо-восточной башни.
От нее осталась куча камней, многие из которых от удара молнии превратились в стекло. Через пробоину в стене, оставшуюся на месте башни, Дерек видел равнины Соламнии. На обломках догорало лазоревое знамя, украшенное золотым венцом.
Среди развалин нашли тела четырех молодых рыцарей. Пятого рыцаря и Эдвина найти пока не удавалось, и рыцари продолжали разбирать завалы. Падающие камни пробили крышу Большого Зала и завалили стол, на котором у Дерека лежала карта с аккуратно воткнутыми флажками; Невероятно, но старая молельня, стоявшая как раз под башней, не пострадала. Рыцари отнесли в нее тела убитых товарищей и положили их, завернув в белые саваны, возле мертвого разведчика. Они не произнесли ни одной молитвы и не стали петь гимнов в память погибших.
Дерек стоял в тускло освещенной молельне один. Взгляд его был направлен на похоронные носилки:
В сознании его крепла уверенность, что брат мертв. Тело так и не нашли, но ведь и выжить при обрушении башни было невозможно.
За спиной у него тихо скрипнула дверь молельни. Дерек не обернулся. Послышались приближающиеся шаги, и Дерек узнал идущего по стуку стрел в его колчане.
— Это моя вина, Эран, — монотонно проговорил он. — Я должен был остановить его.
Эран Длинный Лук не нашел что ответить на это. Он переминался с ноги на ногу, тихо бряцая доспехами.
Дерек повернулся к нему.
— У тебя для меня есть новости, — решительно произнес он. — Так выкладывай!
Рыжеволосый рыцарь покачал головой:
— Мы с Уинфридом оценили повреждения. Стены восстановить невозможно. Хорошо подготовленная армия сможет прорваться через брешь в стене
— Значит, все кончено, — подытожил Дерек, измученно прислоняясь к помосту с погребальными носилками. — Еще не началась осада, а замок Хранителей Венца уже пал.
В дверь молельни постучали.
— Войдите, — отозвался Дерек. Дверь распахнулась, и показался осунувшийся сэр Уинфрид. Как и большинству рыцарей, ему было стыдно вспоминать, как он бросился спасаться бегством при виде дракона.
— Нашли еще одного рыцаря, — сказал Уинфрид. — Это не Эдвин, — добавил он, увидев, как в глазах Дерека промелькнула искра. — Сэр Рохан Белый Плащ, Рыцарь Короны.
— Белый Плащ, — эхом повторил Дерек. Он попытался вспомнить, как выглядел этот человек, но не смог. — Когда его достанут из-под камней, принесите тело сюда, к остальным…
— Но, милорд, — сказал сэр Уинфрид, — он все еще жив. — Дерек и Эран обменялись потрясенными взглядами и бросились к двери.
Сэр Рохан был все еще жив, но страшно изуродован. Ноги ему раздробило, позвоночник был сломан, лицо обожжено. Голова рыцаря бессильно перекатывалась из стороны в сторону, в каждом вдохе и выдохе слышался хрип, и на иссохших губах выступала кровавая пена.
— Он хотел поговорить с вами, милорд, — сказал один из рыцарей.
Дерек и Эран забрались по камням наверх и подошли к небольшой группе защитников, пытавшихся заделать брешь в стене, но отложивших работу, чтобы утешить умирающего товарища.
— Сэр Рохан, — сказал Дерек, присев, и поморщился от запаха обгоревшей плоти. — Я здесь. Что вы хотели сказать мне?
— Милорд, — прохрипел Рохан. Взгляд его широко раскрытых стекленеющих глаз устремился в сторону Дерека. Говорил он еле слышным шепотом, и Дереку с Эраном пришлось наклониться, чтобы услышать его слова. — Ваш… брат… — Рыцарь застонал.
Эран молча взял его за руку и посмотрел на Дерека.
Лицо Хранителя Венца казалось безжизненным, на нем нельзя было прочесть никаких чувств.
— Что вы знаете о моем брате?
— Он заколол дракона… вонзил меч… в шею, — задыхаясь, говорил Рохан. — Не выпустил… не выпустил… — Белый Плащ мучительно вдохнул сквозь зубы, зажмурился и больше уже не открывал глаз. — Как раз перед тем, как башня… рухнула, я увидел, как… улетает дракон. А он… Эдвин… все еще… держался за… свой… меч…
Рохан медленно выдохнул. Рука его обмякла, и ладонь выскользнула из руки Эрана.
— Покойся с миром, — прошептал Эран, положив руку на лоб мертвого рыцаря. Он поднял на Дерека взгляд, в котором теплилась надежда, но выражение лица его друга было прежним. — Что ты думаешь об этом?
Дерек покачал головой:
— Он бредил.
— Возможно. — Эран задумчиво погладил рыжие усы. — Ты, конечно, нрав, Дерек, Но все же… — Он внимательно взглянул на друга.
— Нет, — сказал Дерек, и по его тону было понятно, что обсуждать больше нечего. — Мой брат мертв и лежит где-то под этими руинами. — Он махнул рукой, указывая на лежащие вокруг груды каменных обломков. — Это же не старинное предание, Эран. Человек не может улететь, вцепившись в меч, которым он пронзил горло дракону. Эдвин всю жизнь верил в песни, и это навлекло на него такую смерть. Я не допущу, чтобы из-за бреда умирающего о моем брате начали рассказывать небылицы.