Драконы
Шрифт:
— Кто ты? — спросили его слуги.
— Имя мое значения не имеет, — ответил он. — Передайте ему, что у меня есть для него подарок.
Его отвели к Хикару. Хикару сказал:
— Старик, мне передали, что у тебя для меня есть подарок.
— Это так, — сказал старик и протянул раскрытую ладонь. На ней лежала золотая брошь в форме розы. — Эта вещь передается из поколения в поколение в твоем роду. Ее подарил твой дед, Айадар, своей жене Иоанне в брачную ночь. Теперь, когда она умерла, брошь переходит к тебе. Когда женишься, ты должен будешь подарить ее своей жене.
Нахмурившись, Хикару спросил:
— Как эта вещь попала к тебе? Кто ты? Колдун?
— Я никто, — ответил старик, — я тень.
— Это не ответ, —
В руках у тех, кто бросился ловить старика, оказался лишь воздух. Старика стали разыскивать по замку, но не нашли. Решили, что это был чародей или, возможно, видение, присланное чародеем. Потом о нем забыли. Когда в замке Атани впервые появилась тень дракона, будто дымом поднявшаяся со стены, мало кто вспомнил о старике, растворившемся в тени однажды осенним утром. А те, кто вспомнил, оставили свои мысли при себе. Но Хикару Атани ничего не забыл. Он сохранил брошь и преподнес ее жене в первую брачную ночь. И велел солдатам с почтением встречать дракона-тень, когда тот появится, и не говорить о нем пренебрежительно.
— Ибо, несомненно, — сказал Хикару Атани, — он находится здесь по праву.
Тень дракона по-прежнему обитает в стенах замка Атани. Она является без приглашения, когда ей захочется. И до сих пор в Стране Драконов, и по всей Иппе, и Исшоу, и даже на востоке поют сказители историю об Айадаре Атани, о его жене Иоанне и о том, как был сожжен Серренхолд.
Роберт Рид
ДРАКОНЫ ИЗ ЛЕТНЕГО УЩЕЛЬЯ [38]
38
Пер. М. Мусиной
Роберт Рид родился в 1956 году в Омахе, штат Небраска, месте, прославившемся своими засухами. В детстве Рид интересовался динозаврами, повзрослев, занялся научными исследованиями и получил диплом биолога Уэслианского университета Небраски. После долгого периода ученичества Рид решил полностью посвятить себя написанию научной фантастики, и за последние двадцать лет из-под его пера вышли двенадцать романов и около двухсот рассказов. Произведения Рида часто публикуются в «Asimov's», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction» и «Postscripts» и других изданиях. Повесть «Ева раз, Ева два…» («А Billion Eves») в 2007 году завоевала премию «Хьюго». В числе последних работ автора объемный альтернативно-исторический роман и книга для молодежи. Рид женат, воспитывает дочь и в настоящее время живет в более влажном климате, в Линкольне, штат Небраска.
1
Суровая зима способна поднять на поверхность и валуны, и старые кости, вытолкнуть все, что лежит в земле, даже сквозь самый неподатливый грунт. Вскоре снег тает, и паводковые воды омывают землю, унося с собой гальку и глину. А затем, когда какой-нибудь исключительно везучий человек с хорошим зрением проедет мимо, весь мир может внезапно перемениться.
— Вы только посмотрите, — сказал такой человек сам себе суровым низким голосом. — Это же коготь, не так ли? Зрелого дракона, не так ли? Боже правый, мистер Барроу. И рядом с таким сокровищем — еще два когтя!
Барроу был верзилой с узким лицом и тяжелой шапкой черных волос, которые росли на голове, на шее и между лопатками. Его родиной были Северные Острова, и ему пришлось покинуть родную землю совсем молодым, чтобы избежать одной войны, но лишь для того, чтобы принять участие в другой. Когда он перебрался в новую для себя страну, там как раз в это время начался крупный и затяжной гражданский конфликт, и волей-неволей он оказался в него втянут. В течение последующих лет на него обрушивались многочисленные беды и несчастья. Но он уцелел в боях, и когда стал увольняться из рядов Армии Центра,
Соскальзывая вниз со своего верблюда, он скомандовал:
— Стоять.
Животное негромко фыркнуло и встало, переступая копытами и пытаясь принять удобное положение.
Барроу опустился на колени и осторожно потрогал драконий коготь — тот, что лежал посредине. Древний, как этот найденный предмет, великан по собственному горькому опыту знал, что даже самый обветшалый коготь бывает таким острым, что им можно пораниться. Как и то, что ископаемые зубы могут проткнуть самые толстые кожаные перчатки, а края огромных чешуй — опаснее полотна пилы, наточенного самым твердым камнем.
Коготь был насыщенного ярко-фиолетового цвета — явный признак хорошей сохранности. При помощи любимой маленькой кирки Барроу раскопал аргиллит вокруг и узрел коготь во всю его длину, а также место, где он крепится к передней лапе. Пусть Барроу и не был образованным человеком, но дело свое он знал хорошо: перед ним — крылатый дракон, одно из тех чудовищ, что некогда обороняли небо над исчезнувшим ныне морским побережьем. Гигантская лапа предназначалась для того, чтобы хватать. По-видимому, драконы использовали свои четыре лапы точно так же, как это делают хитрецы и плуты, чтобы удерживать жертву, а также для других простых манипуляций. Такие пальцевые когти всегда были в цене, но за толстый коготь с большого пальца — Коготь Бога — любой покупатель выложит монеты, даже не задумываясь. С наступлением ночи Барроу продолжал раскопки при слабом свете коптящего костерка, ковыряясь в аргиллите и отбрасывая его в стороны до тех пор, пока не открылась вся конечность — лапа, обращенная подошвой вниз, такая большая, что на нее можно было встать. Пролежавшая целую вечность в земле, она все равно отливала тусклым красным цветом — из-за чешуи.
Этот человек не сомкнул глаз. Лишь только рассвело, он, повинуясь предчувствию, сделал с полдюжины больших шагов вверх по канавке, втыкая лопату в то, что выглядело как нагромождение обыкновенной глины.
Лопата у него была крепкая, из отличной стали, но глухой звук возвестил — то, что находится внизу, намного крепче.
Барроу брался то за лопату, то за большую киркомотыгу: он работал ловко и быстро, так что утро у него ушло на откапывание огромного участка спины дракона — несколько кинжалообразных позвонков торчало примерно из трех десятков громадных пластин красноватой брони.
Выбившись из сил, он сделал перерыв — наелся досыта и выпил всю оставшуюся воду. Затем, вспомнив о том, что его верные верблюды тоже голодны и, наверное, хотят пить, он повел обоих вниз по канавке, нашел ровное место, где росла полынь, а в мелком щелочном озерце стояла жидкость — для человека, пожалуй, слишком противная, чтобы ее пить.
Довольные верблюды и пили, и щипали траву, и бродили повсюду — насколько им позволяли длинные поводья.
Барроу вернулся к своему сокровищу. Дважды он начинал копать в новом месте, и дважды ошибался, ничего не находя. Скорее всего голова чудовища пропала. С головами почти всегда так. Однако он попробовал в третий раз, и удача повернулась к нему лицом. Череп не только сохранился в земле рядом со всей остальной тушей, но он был все еще прикреплен к туловищу — это существо ушло из жизни, когда его длинная мускулистая шея очень сильно рванулась влево.