Драконы
Шрифт:
Женщины опять запричитали:
— Нельзя было заставлять ее ехать так далеко…
— Они оба умрут… И она, и ребенок…
— Кровь, слишком много крови!
«Слишком много крови, — подумала Лесса. — Мне не за что на нее сердиться. Ребенок появится на свет слишком рано. Он не выживет… — Она взглянула на искаженное страданием лицо и окровавленную нижнюю губу роженицы. — Но сейчас она не кричит… Почему же она тогда застонала?» Гнев охватил Лессу: леди Гемма по непонятной причине намеренно отвлекла Фэкса в самый важный момент. Она яростно стиснула запястья женщины, словно собиралась сломать ей руки.
Внезапная
— Что я тебе сделала? — задыхаясь, выговорила она.
— Сделала? Руат был почти в моих руках, когда ты вскрикнула — вскрикнула нарочно! — с холодной яростью прошептала Лесса, склонившись так низко, что даже повитуха в ногах постели не могла ее слышать.
Гнев туманил ей голову, — казалось, она потеряла всякую осторожность. Но вряд ли это имело значение — роженица была уже на пороге смерти.
Глаза леди Геммы расширились.
— Но всадник… бронзовый всадник… Нельзя допустить… чтобы Фэкс убил его… Их так мало, бронзовых всадников. Они нужны нам. И старые истории… о Звезде… Звезда… — Гемма не смогла договорить: сильнейшая схватка сотрясла ее тело, тяжелые кольца на ее пальцах впились Лессе в ладони.
— О чем ты? — спросила Лесса хриплым шепотом.
Но женщина испытывала такие страдания, что едва могла дышать. Глаза ее, казалось, вылезали из орбит, тонкие искусанные губы кривились. Лесса почувствовала, как древний женский инстинкт оживает в ней самой: несмотря ни на что, она хотела облегчить муки несчастной, как-то смирить неимоверную боль. Но даже в этот миг слова Геммы продолжали звучать в ее ушах. Значит, Гемма спасала не Фэкса, а всадника? Звезда… Она имела в виду Алую Звезду? И что за старые истории, о которых она упомянула?
Повитуха, прижав ладони к животу Геммы, давила на него и что-то кричала обезумевшей от боли роженице. Вдруг тело женщины конвульсивно содрогнулось. Лесса попыталась удержать Гемму, но в этот момент леди широко раскрыла глаза и улыбнулась с неожиданным облегчением. Потом рухнула на руки Лессы и затихла.
— Она умерла! — взвизгнула одна из женщин и выскочила из комнаты. Ее голос долгим эхом прокатился по анфиладе каменных покоев.
— Умерла… ла… ла… лаа… — долетело до потрясенных женщин, столпившихся возле кровати.
Лесса опустила леди Гемму на постель, с удивлением глядя на странную, торжествующую улыбку, застывшую на ее лице. Девушка отступила в тень — печаль и сожаление терзали ее сердце. Раньше она никогда не колебалась, стараясь еще сильнее разорить Руат и нанести вред Фэксу, но теперь ее мучило раскаяние. Жажда мести ослепила ее, заставив забыть, что и другие достойные люди могли оказаться во власти ненавистного Фэкса. Одним из этих людей была леди Гемма — эта женщина перенесла жестоких обид и унижений гораздо больше, чем сама Лесса. Но она, Лесса, не поняла этого: она выплеснула часть своего гнева на человека, который заслуживал уважения и жалости.
Чтобы рассеять переполнявшее ее ощущение трагической безысходности, Лесса тряхнула головой. Сейчас, когда Фэкс в Руате, в ее холде, надо действовать. Фэкс не должен уйти живым. Она прикончит его, отомстит не только за себя, но расквитается с ним и за зло, причиненное Гемме.
У
Лесса торопливо шла по пустым коридорам, ведущим в главный зал, и на губах ее змеилась улыбка, непохожая на ту, что застыла на лице мертвой женщины, лежащей позади, в одном из верхних покоев. Лесса едва не ворвалась в главный зал, но вдруг осознала, что в предвкушении триумфа почти утратила контроль над собой. Она остановилась у входа и глубоко вдохнула теплый, чуть влажный воздух. Потом ссутулила плечи, вновь превращаясь в неприметную служанку, и вошла в зал.
Вестница смерти всхлипывала, распростершись у ног Фэкса.
Лесса скрипнула зубами от внезапно накатившей на нее волны ненависти. Этот выродок добился своего: леди Гемма умерла — умерла, давая жизнь его семени. Он был доволен и уже успел послать за своей новой пассией. Несомненно, чтобы объявить ее госпожой.
— Ребенок жив! — закричала Лесса искаженным от гнева и ненависти голосом. — Он жив! Родился мальчик!
Фэкс вскочил, отпихнув ногой плачущую женщину, и злобно уставился на Лессу.
— Ребенок жив. Это мальчик, — повторила она, успокаиваясь. Ярость, охватившая Фэкса, развеселила ее. — У Руата новый повелитель!
Снаружи донесся рев драконов. Лицо Фэкса налилось кровью. Внезапно он с проклятиями бросился к лестнице, и, прежде чем Лесса успела увернуться, тяжелый кулак опустился на ее голову. Она упала, скатилась по ступеням на каменный пол и замерла, словно пустая груда грязных лохмотьев.
— Остановись, Фэкс! — Голос Ф'лара прорезал тишину в тот самый миг, когда лорд Плоскогорья занес ногу, намереваясь ударить бесчувственное тело.
Фэкс обернулся, пальцы его инстинктивно сомкнулись на рукояти кинжала.
— Услышано и засвидетельствовано, Фэкс! — произнес всадник, вытянув руку в предостерегающем жесте. — Засвидетельствовано людьми Вейра! Ты обязан выполнить клятву!
— Засвидетельствовано? Людьми Вейра? — вскричал Фэкс и с издевкой рассмеялся. — Попрошайками Вейра, ты хочешь сказать? — Он усмехнулся, небрежно кивнув в сторону всадников. На мгновение его ошеломила скорость, с которой в руке бронзового всадника оказался клинок.
— Попрошайками? — переспросил Ф'лар угрожающе мягким голосом.
Он двинулся на Фэкса; искривленное лезвие его ножа сверкнуло в пламени светильников.
— Попрошайки! Паразиты Перна! Ваша власть кончилась! Кончилась навсегда! — проревел Фэкс и, прыгнув навстречу всаднику, принял боевую стойку.
Противники не замечали поднявшейся вокруг суеты. Их люди, вскочив на ноги, оттащили в сторону часть столов, освобождая место для поединка. Ф'лар не рискнул оглянуться на тело служанки, но инстинкт и разум подсказывали ему, что именно она — источник той самой силы. Он почувствовал это сразу же, стоило ей появиться в зале. Рев драконов подтвердил его предположение. Если она расшиблась насмерть… Он шагнул к Фэксу и тут же отпрянул в сторону, уклоняясь от свистящего клинка. Ф'лар легко отразил первую атаку. Оценив, насколько далеко достает удар противника, он решил, что здесь у него есть некоторое преимущество. Но не слишком большое, справедливо отметил про себя всадник.