Драконья гавань

Хобб Робин

«Говори. Скажи хоть что-нибудь».

— Он хотел убить Релпду. Разделать ее на куски, отвезти их в Калсиду и продать.

Долгое мгновение Карсон молчал. Затем медленно кивнул.

— Да, на такое Джесс вполне способен. Он явно хотел, чтобы Грефт уговорил на нечто подобное других хранителей. Так что же произошло?

— Мы подрались. Я ударил его топором.

— И я его съела, — с отчетливым удовлетворением негромко проурчала Релпда.

Медная напрочь отвлекла внимание Карсона от рассказа Седрика. Охотник резко обернулся к ней.

—

Ты его съела? Съела Джесса? — недоверчиво переспросил он.

— Но так поступают драконы, — ответила она, защищаясь, словами Седрика.

— Джесс хотел, чтобы я успокаивал драконицу, пока он будет ее убивать, — попытался оправдать ее юноша. — Я не стал. Тогда он ткнул Релпду острогой, а затем набросился на меня. Карсон, он хотел убить ее, расчленить и продать! И его не волновало, если для этого пришлось бы сначала избавиться от меня.

Охотник повернулся обратно и с недоверием поглядел на Седрика. Его взгляд блуждал по юноше, по синякам на лице и драной одежде, заново истолковывая увиденное. Седрик напрягся всем телом, выдерживая этот осмотр и опасаясь, что за ним последуют суд и приговор. Но вместо этого увидел, как неверие на лице Карсона медленно сменяется восхищенным изумлением.

— Джесс был одним из самых опасных парней, с какими мне доводилось работать. О нем говорили, что он дерется грязно и продолжает бить, даже когда его противник уже готов сдаться. И ты пошел наперекор ему, защищая свою драконицу?

Охотник глянул на Релпду. От лосиной туши ничего не осталось. Она съела все.

— Мне пришлось, — негромко признал Седрик.

— И ты победил?

Юноша посмотрел Карсону в лицо.

— Не уверен, что я бы назвал это победой.

Карсон расхохотался от неожиданности.

— А я его съела, — встряла Релпда. — Седрик скормил его мне.

Она явно наслаждалась этим воспоминанием.

— Все было не совсем так, — поспешно возразил Седрик. — Я вовсе не хотел, чтобы это произошло. Хотя, должен признаться, тогда я ощутил по большей части облегчение. Поскольку сомневался, что его можно было остановить как-то иначе.

— Так значит, это Джесс случился с твоим лицом?

Седрик потрогал щеку. Скула до сих пор была чувствительной, а опухоль изнутри рта цеплялась за зубы. Но теперь он едва ли не гордился своими ранениями.

— Да, Джесс. Меня никогда еще так не били по лицу.

Карсон снова коротко хохотнул.

— Вот бы я мог сказать о себе то же самое! Мне частенько доставалось по морде. Хотя мне искренне жаль, что такое случилось с тобой.

Охотник почти робко протянул руку к его лицу, нежно дотронулся грубыми пальцами. Седрик поразился, что столь легкое прикосновение к щеке может вызвать в нем целую бурю переживаний. Пальцы едва ощутимо прошлись вокруг глазницы, затем очертили скулу. Седрик сидел, замерев, гадая, последует ли продолжение, и что он сделает, если последует. Однако Карсон убрал руку и отвернулся.

— Кажется, ничего не сломано. Заживет, — хрипло сообщил он и сунул в огонь очередную щепку. — Нам стоит поспать, если

завтра хотим встать рано.

— Джесс сказал, Лефтрин был с ним заодно, — выпалил Седрик — не то утверждение, не то вопрос.

— Заодно в чем?

— В убийстве драконов и продаже добытого. Зубов, крови, чешуи. По его словам, тот, кто его послал, обещал, что Лефтрин ему поможет.

В темных глазах Карсона отразилась тревога.

— И он помог?

— Нет. Джесс на это жаловался. Он, похоже, считал, что Лефтрин его одурачил.

Карсон слегка просветлел лицом.

— Вот это похоже на правду. Мы с Лефтрином давно знакомы. За все эти годы он пару раз участвовал в делах, которые я бы назвал, хм… сомнительными. Но убивать драконов и продавать их плоть? Нет. В Калсиду? Никогда. Есть целый ряд причин, по которым я не верю в участие Лефтрина в чем-то подобном. И «Смоляной» — одна из важнейших, — уверенно заявил охотник и наморщил лоб, глядя в огонь. — И все-таки любопытно было бы выяснить, с чего Джесс решил, будто капитан ему поможет.

Он покачал головой, затем медленно поднялся, разминая плечи. Охотник двигался на удивление изящно для своих размеров и, шагнув в свою лодку, легко удержал равновесие. Его собственное одеяло было аккуратно свернуто и уложено высоко под банкой, подальше от влаги. Седрик до сих пор сжимал в руках брошенное ему сырое и мятое одеяло. Он покосился на лодку Карсона, где все предметы лежали на своих местах, и вдруг почувствовал себя пристыженным ребенком. В другой лодке топор, наверное, так и ржавеет после купания в кровавой воде. Карсон приехал и тут же позаботился о том, чтобы они с драконицей ни в чем не нуждались, без единого лишнего движения. А Седрик даже не вспомнил, что надо расстелить одеяло на просушку.

Он задумался, каким видит его Карсон. Неумелым? Капризным? Богатым и избалованным?

«На самом деле, я вовсе не таков, — решил Седрик. — Просто я сейчас не на своем месте. Если бы мы вернулись в Удачный, и он увидел бы, как я помогаю Гесту готовиться к торговым переговорам, он понял бы, каков я на самом деле».

Там уже Карсон стал бы неумелым и бесполезным. Но затем и эта мысль показалась Седрику капризной и недостойной — детское желание порисоваться перед тем, на кого хочется произвести впечатление. Какая разница, что думает о нем Карсон? С каких это пор его волнует мнение невежественного охотника из Дождевых чащоб?

Седрик встряхнул вонючее одеяло и накинул на плечи. Сел, обняв себя руками, и задумался.

Вокруг «Смоляного» окончательно стемнело. Капитан Лефтрин расхаживал по палубе. Ночное небо протянулось черной лентой, усеянной блестками звезд. С одной стороны от баркаса река тянулась до невидимого дальнего берега. С другой стороны маячил лес, рядом с которым судно казалось крохотным. У подножия деревьев, на узкой полоске грязи, дремали драконы. На крыше палубной надстройки, улегшись ровными рядами, словно покойники, спали хранители. Бодрствовал только Лефтрин.