Драконья оспа
Шрифт:
Слишком долгая подготовка. Слишком большая тишина. Слишком много поводов для тревоги.
Софья с неприятным звоном задела иглой стеклянную стенку запечатанного резиновым прозрачного пузырька.
В этот момент доктор Ткацкая потянулась к скрытому компьютерным монитором органайзеру, где торчала её любимая ручка — с фиолетовым оттенком чернил и очень тонкой линией письма. А ещё с крайне удачным корпусом, буквально сделанном под хват Майи Робертовны.
Не прояви она «писательный» эгоизм и воспользуйся для заметки в журнале обычной «одноразовой»
Не возьми Майя «удобную» ручку, «неудобная» непременно выскользнула бы из её пальцев и громко бухнулась бы на колёсико кресла, а потом на пол. Достаточно громко, чтобы Ольга Викторова машинально обернулась на звук и не успела бы обратить внимания на пузырёк, который протыкала в это время Софья. Тогда Ольга не успела бы прочитать ту надпись, что опрометчиво отпечатали на плотной наклейке.
Но Майя Робертовна без труда вывела в журнале свою размашистую подпись чернилами с фиолетовым оттенком. А никогда не жаловавшаяся на зрение Ольга выцепила буквы на пузырьке.
«Draco pox».
Даже не нужно знать латыни, чтобы понять: это — драконья оспа.
— Простите! — собственный голос резанул Оле уши и заставил одновременно вздрогнуть и врача, и медсестру. — Это что, драконья оспа?!
И всё дальнейшее убедило Ольгу, что так оно и есть.
Софья досадливо сверкнула глазами на пузырёк, из которого уже успела высосать жидкость. И пожалела, что не развернула склянку другой стороной. Майя Робертовна крутанулась на кресле, цепляясь ладонями в подлокотники и разводя локти в стороны, отчего рукава её гречишного свитера вытянулись под белым халатом. Корпус её наклонился вперёд, будто доктор Ткацкая собиралась ринуться в бой, но глаза над медицинской маской выражали только растерянность. Боясь допустить ещё одну ошибку, она всё медлила. Лишаясь последних секунд, за которые могла бы на что-то повлиять.
Первой отмерла Софья.
— Нет! — для убедительности округлив глаза, принялась отвечать она. — Это просто этикетка прежняя!
— Этикетка прежняя? — от такой ереси Оля скривилась. Даже её весьма отдалённых медицинских познаний хватало, чтобы знать, что на таких образцах не переклеивают этикетки.
— В смысле — ошибочная! — сделала новую попытку Софья.
— Откуда вы знаете, что она ошибочная? — опять не поверила Ольга, инстинктивно прижимая к телу левый локоть, в сгиб которого предполагалось делать укол.
Софья взяла паузу, явно ожидая, чтобы слово взяла Ткацкая. И Ткацкая взяла.
— Ольга, послушайте, — явно в попытке придать голосу елейности заблеяла Майя, всё ещё цепляясь в подлокотники кресла. — Вы давно с нами работаете, и знаете, что нам можно доверять. Мы ведь ни разу не запятнали себя… Наши специалисты проделали огромную работу, и теперь можете быть во всём уверены.
Майя бездумно вцепилась в матерчатую складку халата на колене и принялась теребить его пальцами обеих рук — как будто пыталась её порвать её.
Чувствуя себя истеричкой, которую пытаются утешить, и от того
— Кому доверять?! Вам?! Я вас вижу первый раз! А может — вы вообще и не доктор?!
Майя побледнела до серости, отводя глаза от пациентки. А Ольга снова впилась в Софью. Та восприняла это как знак Олиного отчаяния или даже передачу себе бразд правления. И сделала решительный шаг к пациентке, машинально надавливая большим пальцем на рукоятку поршня шприца. Пациентка на это никак не среагировала, так что Софья продолжила движение.
Ольга, как удав на кролика, смотрела на кончик приближающейся к ней иглы. Что-то вродеужаса навевал на неё звук медсестринских тапок и блеск иглы. Который вот-вот вопьётся в её плоть…
Дальше всё произошло само собой и, кажется, без малейшего Ольгиного участия.
Она, будто пребывая в ином измерении, подскочила. Махнув рукой, одним неповторимым движением «разоружила» Софью — выхватив у неё шприц. Встретилась с её моргнувшим взглядом и, крутанулась спиной к кабинету с его реанимационными аппаратами. Видя своей единственной целью дсп-шную дверь, ринулась к ней.
Мир горел вокруг. Она бы не удивилась, если бы дверь сейчас не открылась. Или превратилась бы в пластилин, и всё это оказалось сном, после которого, испуганная, ещё долго озираешься по сторонам.
Но ничего не менялось. Оля не просыпалась и не теряла связи с реальностью. И в голове ужасом билось навязчивое понимание, что всё это взаправду.
Ей казалось, что движется всё очень медленно. Что последнему самому дряхлому старику не составит труда схватить её за шкирку. Что уже вот сейчас её настигнут крепкие руки и с позором затащат обратно в кабинет, дверь которого для Ольги уже никогда не откроется.
Желая только одного — бежать — Ольга неслась к лестнице. А мир вокруг стал средоточием зла. От него надо спасаться. Даже если от набранной скорости перебивает дыхание.
Практически пролетев в дверь с жёлтым опознавательным кружком, не помня себя Ольга заскользила ногами по плиточным ступеням. В голове ворочалась только мысль: "быстрее! быстрее! быстрее!"
Уходя в крутое пике лестничного пролёта, Оля только и молилась, чтобы не споткнуться и не поскользнуться. И всё ближе видела цель — спасительные двери выхода. Чтобы подобраться к которым, нужно миновать рамку металлодетектора и охранительный.
На охранников Ольга обратила внимание, ещё когда приходила. Не привычные пенсионеры, скучающие перед мониторами, парочка тех, кого вполне можно описать песней: «А я люблю военных, красивых здоровенных».
Два рослых парня со спортивными фигурами, ловко перетянутыми поясами с дубинками. И, кажется, даже с кобурой.
Картинка, как эти двое синхронно выхватывают свои пистолеты и от плеча палят по «мишени», всплыла в Олиной голове. Которая из последних сил стала соображать, как бы этой картинки избежать.