Дракула иной
Шрифт:
– Что?!
– Прежде мы должны пожениться. Здесь я обрёл покой. – Влад мягко положил ладонь на грудь свою, поклонившись пред невестою. – Благодаря тебе.
– Не уворачивайся от ответа! – Желанный флирт отразился улыбкою на свежем лице юной невесты.
– Я должен защитить тебя и княжество. Но прежде хочу, чтобы вы, моя возлюбленная Мила, стали моею женою!
Мгновеньем позже он сжал невесту в крепких объятиях, ненароком покалывая ей нежную шею едва отросшей бородой. Задыхаясь в вожделенном жесте, робкая Милена закрыла глаза, закатившись счастливым смехом. Но вдруг резко оба замолчали… Дрожащая, она замерла подле него, разрумянилась,
Но внезапно одумавшись целомудрием невинности, стыда и греховного порока, неловким любовным запретом Милена остановила князя. Продолжая проникновенно глядеть друг другу в глаза, горячо дыша, влюблённые молчали. Чувством долга и смирения, не произнеся ни единого слова, кроткая невеста удержала пыл, а князь Влад – укротил собственный порыв, поняв возлюбленную без слов. Краснея, извиняясь, точно нашкодивший ребёнок, он поднял любимую, бережно придерживая её за руки, ласково поправил оборки юбки.
– Я никогда не сделаю ничего, что может быть против доброй воли или причинить боль, или опорочить твоё имя, потому что люблю тебя…
Стыдливый багрянец украсил щёки невесты, когда она, едва дыша, нашла в себе силы ответить:
– Благодарю, мой Влад, что остановились. Жду брачной ночи. Теперь без страха, но с любовью… – молвила она и исчезла с глаз прочь.
Взволнованный, горячо влюблённый молодой князь не мог найти себе места от счастья! Схватившись за голову, воспрявший и возбуждённый, он выбежал в сад, вдохнул глоток свежего воздуха и бесцельно мерил шагами его цветущие окраины ещё некоторое время, внимая импульсам тела и беспрестанно молясь, и сияя блаженной улыбкой.
Ночь накануне венчания Милена не сомкнула глаз, всё думая о неистовой силе, с какой тянуло к Владу. Вспоминала взор его. Огромные зелёные проникновенные глаза, в которых сочились бедствия пережитых мучений турецкого порабощения и битв. Но лик его преображался в миг, когда он видел её. Порой отчаянно краснея, неловко сдерживая порывы страсти своей, но оттого ещё более хмелел и лицо его разглаживалось счастьем, глаза светились любовью, и он становился совершенно другим.
Следующим днём они обвенчались…
Глава вторая
Месяцы спустя
Князя не было уж которую неделю, когда супруге его стало дурно. Не припоминала Милена, как очутилась в покоях, придя в себя на ложе княжеском промеж покрывал разостланных, утопая в перинах мягких средь бела дня.
– Лежите! Нельзя вам.
– Но я не больна?! Как я здесь?..
– Не помните? Вы упали без памяти… в саду. Бережно надо теперь.
– Так я не усердствую… Немного закружило голову и…
И впрямь в забвенье… Молодая княгиня вглядывалась в лицо говорящей бабушки, подле которой постоянно крутился лекарь.
– Кто вы?
– Дитя, что носите под сердцем, беречь надлежит, – сказала незнакомая низкорослая худощавая, седовласая крестьянка, с глубоко посаженными глазами и орлиным носом, по всему видно, не то целительница, не то цыганка. – Простить изволите, я приемница. Средь людей просто: пуповязница.
И поклонилась пред княгинею
– Что вы сказали? Дитя?!
– Да, милая! Дитя! Понесли вы.
Милена выдохнула, не разведав, чего более в чувствах: радости долгожданной иль боязни. То, что случилось, было неизбежно священным предназначеньем венчанья да ласк любовных, сокровенным чаянием Влада и Милены. Но обоих тяготило неведомое будущее их первенца, которого они поклялись защищать до кончины дней своих. «Мальчик… – прониклась раздумьями молодая княгиня. – Верую, что во мне мальчик… Чувствую иль просто знаю…»
– Нужно сообщить Владу… Не медлить! – твёрдо молвила она подданным, окружившим её, и обратилась к повивальной бабке: – Что мне ещё надлежит сделать, чтобы малыш родился здоровым?
– Оберег носить.
– Только крест.
– Пускай крест. Опоясать себя нитью Богородицы. Сохранит Господь. Всё будет хорошо. Теперь особенная – непохожая на других не только плотью, близкая к пределу, разделяющему жизнь и смерть. Это священно. Мала телом, да напряжена весьма. Покой нужен. Прикажите набрать лепестков роз, фиалок. Конфеты из них принимать будете, если замечу такую же твердь, как сегодня. Они утробу мягчат. Но не переусердствуйте, ешьте те конфеты только тогда, когда я велю, когда живот твёрд и болит, дабы не потерять ребёночка. Покой нужен.
В сей же день гонцы отправились в лагерь князя Дракулы, разбитый подле границ с Валахией, где Влад обучал добровольцев ремеслу воинскому, укрываясь в горах, густо поросших лесами глухими, под видом охотничьего пристанища, на котором дичь мелкую и крупную ловили с соколами, гончими и лошадьми. То было брата его двоюродного место – бывалого князя молдавского Алексэндрела края Цара Молдовей, что нарекали ещё Русовалахией, оттого что близ границ русских. Алексэндрел дал им покровительство и устроил венчание. В благодарность Влад принял командование, и отбирал он воинов лишь тех, что выдерживали испытание мужества при охоте копьями с близкого расстояния на кабана или рогача, а то и медведя. Но теперь власть в Молдовей сменилась. Угнетали мысли оттого. Любой труд, какой зачинал князь Влад Дракула, был наполнен мыслями о пути к Валахии, ради благостного процветания княжества и семьи его собственной. Ночами, томясь мечтами и воспоминаниями о супруге, он сочинял ей любовные письма. Иногда, пора, когда князь думал лишь о возлюбленной своей, сменялась долгом, данным от роду, где Влад Дракула призван волей божией служить народу. Законный наследник Валахии, он не смел иметь отрицания участи к возврату господарства, а напротив – стремился ко времени вернуть господство. А пока Влад в изгнании, укрывается от недругов, погубивших отца его да брата старшего, здесь – средь лесов Русовалахии, тщился укрепить позиции свои на правлении да союзников найти средь родственных уз. По всему видно: братья молдовские готовые помощью ему подсобить – убежище подали.
Тревожили думы: как настичь время похода в Тырговиште, чтоб власть вернуть? Как врагов внутри Валахии усмирить, дабы не повторилось убиение более, как случилось с отцом его?
Той ночью князь Влад велел оседлать коней и тайно покинул пристанище Алексэндрела, направившись к южным границам родного княжества. Так что гонцы от княгини Милены не застали его.
– Лошадей в предгорье оставим. Войко и Димитр, за мной. Николай, отведи лошадей к пастухам и жди нас.
– Когда?
– Второй ночью.