Дракула. Comeback
Шрифт:
Но еще раз взглянув на серый замок ощутил, как внутри пробудилось непонятное чувство. То ли от непогоды, то ли от переживания, замок предстал передо мной как воплощение древнего зла, как мне тогда чудилось, некой тайны. Мне как археологу было важно погрузиться в предмет, почувствовать эмоцию, и я отдался чувству. Но не страх будоражил меня, хотя и его я ощущал, внутри щемило некое новое неведанное чувство пьяной свободы. Оно обволакивало сердце и стенки сосудов. Три башни, высоченные и грозные, казались тремя великанами, которые занесли мечи над головой, чтобы отрубить мою мытую голову
Я сам не заметил, как вмиг рассеянные мысли сменились чувством тревоги и волнения. Почему мы остановились здесь? Туда ли мы приехали? Кто этот Рябой, так ли все с ним просто, как я думал, или он сейчас выволочет меня за шкирку из машины и начнет избивать ногами прямо тут, на булыжниках?
Но Рябой сам был погружен в тревожные мысли. Я это понял по его бегающим глазам, которые видел через центральное зеркало. Похоже, что он боялся.
– Недобро място, недобро! – дрожащим голосом проговорил он, увидев в зеркале мой взгляд. Казалось, что мужчина напрочь забыл английский и теперь только разговаривал на румынском. Это потом я узнал, что Рябой был болгарином, и поэтому говорил на болгарском. Но тогда мне отчего-то чудилось, что он говорил на румынском.
Наши мысли прервали. Массивная деревянная дверь замка начала открываться. Я заметил, что Рябой пристально глядел на дверь, он словно забыл наши переглядки и теперь был сосредоточен на двери.
Из темноты показалась долговязая фигура человека. Я разглядел круглые очки на овальном лице, одет мужчина был в серое – да, это был по виду мужчина. Он замахал рукой, приглашая.
Я сорвался с места и начал дергать ручку двери, но дверь не поддавалась.
– Автоматик, – сказал Рябой и нажал на кнопку на панели.
Дверь начала отъезжать, пахнуло свежестью, воздух был влажным, приятным. Я вдохнул грудью, голова закружилась.
Рябой нажал на еще одну кнопку, задняя дверь багажника начала подниматься, открыл водительскую дверь и спрыгнул. Подошел быстрым шагом к спине машины, вытащил мой чемодан и понес к замку, да так быстро, что пока я вышел из салона, он прошел полпути. Мне не оставалось ничего другого, как побежать. В какой-то момент я понял, что выгляжу дураком в глазах Длинного (будем так его называть, чтобы было понятней, еще я звал его Очкарик слепошарый – кем он, по сути, и являлся). С бега я перешел на быстрый шаг. И подошел к двери, когда мой чемодан стоял на пороге, а Рябой куда-то пропал, видимо пронырнул внутрь и там забился в свой угол или кабинет в башне. А может превратился в тощую крысу и отправился на кухню готовить рататуй.
– Иван Иванович Вязов, архитектор – Длинный протянул руку.
Я протянул в ответ. Ладонь визави была потная и вялая, я поздоровался с отвращением, засунул руку в карман пиджака и помял бумажную салфетку от завтрака в самолете, которая кстати пригодилась.
– Александр Павлович Яровский, археолог, очень рад, что вы говорите по-русски! А то этот румын ничего толком не объяснил, – сказал я в ответ и улыбнулся.
– Он не румын!
Мы все еще стояли на пороге, в дверях, и оттого я чувствовал себя неловко. За плечами Ивана Ивановича была темнота, хотелось посмотрел,
– Он не румын! – повторил Длинный, – он болгар, говорю, болгар!
Вот так и сказал: «болгар» вместо «болгарин».
– Конечно, конечно, – затараторил я. Хотя для меня что болгарин, что румын: все одно, все едино.
– Может пройдем внутрь? Предлагаю без церемоний, сразу перейти на «ты» и не валять бабушку.
Я кивнул, Длинный отступил и пропустил меня. Я схватил чемодан и потянул его за собой. Колеса завибрировали, под ногами был камень, но не такой выпуклый, как на площадке перед замком.
Эхо разносило по замку «дыр-дыр-дыр». Я поднял чемодан и понес в руках за боковую ручку. Глаза не привыкли к такой темноте, я толком ничего не мог рассмотреть. Большая зала, внутри которой огромная каменная лестница шириной метров в пять, лестница шлейфом уходила наверх.
Зала была высокой, потолок я не мог рассмотреть. Что там, вверху? Слева был большой камин размером с микроавтобус, на котором я приехал. На нем стояли канделябры, в которых горели свечи. Я огляделся по сторонам. Свечи стояли и на черном деревянном столе с приткнутыми к нему черными стульями с высокими резными спинками. Но эти свечи на столе не горели.
Рядом с камином располагался старинный диван, обитый коричневой кожей. По бокам камина стояли чучела волков, они смотрели стеклянными глазами и будто следили за тобой, это неприятно бросилось в глаза.
На стенах висели величиной с человеческий рост картины с изображением разных людей в старинной одежде. Вот юная девушка лет двенадцати в легком воздушном платье белого цвета стоит среди красных маков. Вот красивая женщина в красном балахоне в беседке смотрит на озеро, лицо печальное, глаза грустные. А вот мужчина в доспехах держит в правой руке меч, но никому не угрожает, лицо спокойное, даже можно сказать доброе.
Картины в черных рамках, написаны в темных тонах. Они наводят страх, давят на психику, как и сам замок. Лучше сюда вообще не заходить, а жить в своей Москве без сыра с плесенью.
Молчание прервал Длинный:
– Ну как тебе, нравится? Вот здесь будем жить и работать. В нашей команде как раз не хватает археолога. Я сейчас покажу твою комнату. Сразу скажу: с готовкой у нас тут проблемы, особо не разгуляешься, едим готовые блюда и консервы. Златко, который тебя привез, покупает все в городе. Если что-то надо, говори, он привезет. Только без алкоголя. Приказ руководства.
Длинный показал рукой в направлении черной лестницы, и мы начали подниматься.
– Кстати о руководстве, – сказал я, – а где же Инре Стивенсон, это он нанял меня. Я бы хотел с ним поговорить, хочу понять, что от меня требуется в этом деле.
– Инре Стивенсона здесь нет. Он обещает приехать позже, – по крайней мере мне так передали. Если честно, я его сам не видел и не разговаривал с ним. Мне от него пришло письмо на почту… Я держу с ним связь через Златко.
Чертова лестница все никак не заканчивалась, мы прошли один пролет и повернули на другой. Я словно попал в Эрмитаж с его длинной лестницей с красным ковром.