Дракула
Шрифт:
Он свернулся калачиком у нее на коленях и уснул, как младенец. Кейт, отведя волосы с его лба, смотрела на бледное лицо и размышляла о том, сколько страданий он вынес. Можно было подумать, он жил не в двадцатом веке, а в ту древнюю пору, когда люди, верившие в вампиров, охотились за ними и уничтожали их. Это было давно, очень давно. Еще до того, как в этот мир пришел Дракула.
Появление графа ничего не изменило для Иона Попеску.
Бистрица, маленький оживленный городок у подножия Карпатских гор. Харкер, с дорожной сумкой в руке, пробивается сквозь толпу
Какой-то фотограф, бурно жестикулируя, пытается остановить Харкера и машет у него перед носом своей камерой. Внезапная вспышка непонятного происхождения, и площадь затягивают клубы багрового дыма. Люди начинают кашлять и задыхаться.
На виселице болтаются четыре трупа, собаки прыгают вокруг, кусая их за голые ступни. Дети ссорятся, отнимая друг у друга башмаки повешенных. Харкер скользит взглядом по их искаженным от злобы чумазым лицам.
Он подходит к экипажу и забрасывает наверх багаж. Свейлс, кучер, закрепляет багаж веревками и ворчит на опоздавшего пассажира. Харкер распахивает дверь и запрыгивает и обитое бархатом нутро кареты.
В карете еще два пассажира. Вестенра, лицо которого украшено пышными усами, покачивает на коленях корзинку с едой. Мюррей, совсем молодой человек, слегка улыбается, оторвав взгляд от своей Библии.
Харкер кивает в знак приветствия, и экипаж трогается с моста.
Голос Харкера: Я быстро составил мнение о своих попутчиках. Свейлс сидел на козлах. Бьюсь об заклад, он был не только кучером, но и владельцем кареты. Вестенра, тот, которого они называли «Повар», был из Уитби. Он заварил кашу, слишком крутую для Валахии. Может быть, для Уитби тоже слишком крутую. Мюррей, свежий юнец с Библией в руках, только что окончил Оксфорд. Глядя на него, никто не подумал бы, что этот сосунок способен использовать осиновый кол для каких-либо иных целей, кроме игры в крикет.
Стемнело, на небо вышла полная луна. Харкер сидит на козлах рядом со Свейлсом. Из трубы гигантского фонографа ветер выдувает какую-то нервную мелодию.
Мик Джаггер поет: «Тара-рара-буум-ди-ай».
Вестенра и Мюррей выпрыгивают из дилижанса и вскакивают верхом на выносную пару лошадей, оглашая воздух пронзительными воплями.
Харкер, слишком солидный для подобных проказ, равнодушно наблюдает за ними. Свейлс считает невозможным перечить своим пассажирам.
Горная дорога становится все более узкой и опасной. Выносные лошади, пришпоренные всадниками, прибавляют ходу. Харкер смотрит вниз и видит обрыв глубиной тысячу фунтов. Идиотская шаловливость попутчиков начинает его тревожить.
Копыта стучат по дороге, карета каждую секунду может сорваться с кручи.
Вестенра и Мюррей распевают песню, выпустив из рук гривы лошадей и сопровождая свое пение жестами. Харкер сидит ни жив ни мертв от страха, а Свейлс беззаботно посмеивается. Пока он держит поводья в руках, мир в безопасности.
Голос Харкера: Думаю, темнота и румынские леса подействовали на них угнетающе. Но они гнали страх прочь и весело распевали в ночи, готовясь к адской пляске, где их партнершей будет Смерть.
После
Юный вампир воспрянул духом. В джинсах Кейт, которые сидели на нем как влитые, и в футболке с надписью «Крестный отец-2», он казался уже не жалким беспризорником, а сыном заботливых родителей. Шарф из «Биба», ставший теперь его талисманом, он завязал вокруг шеи.
— Я пообещала, что мы найдем для него работу, — сказала Кейт. — Например, с цыганами.
— Я не цыган, — недовольно вставил Ион.
— Он говорит по-английски, по-немецки и по-румынски. Из него получится неплохой координатор.
— Он совсем ребенок.
— На самом деле он старше, чем ты.
Фрэнсис задумался. Кейт не сочла нужным упомянуть, что у Иона проблемы с местными властями. Она знала, что Фрэнсис не станет принимать в группу откровенного диссидента. Отношения между киношниками и правительством становились все более напряженными. Фрэнсис понимал, что, если так пойдет и дальше, коррумпированные чиновники высосут из него все деньги. О том, чтобы пожаловаться, нечего было и думать. Ему требовалось содействие Румынской армии, ведь ни кавалерии, ни пехоты в его распоряжении не было. К тому же без особого разрешения, которое до сих пор не было получено, он не мог приступать к съемкам в ущелье Борго.
— Можете не сомневаться, маэстро, я сумею построить весь, этот сброд, — с улыбкой заявил Ион.
Каким-то образом мальчишка сумел научиться двигать губами так, что его гримаса походила на улыбку. Теперь, подкрепившись кровью Кейт, он вполне владел собой. Она даже заметила, что он пытается ей подражать. Улыбался он почти так же, как она.
Фрэнсис довольно хихикнул. Ему нравилось, когда его называли «маэстро». Ион, как выяснилось, умел разбираться в людях. По крайней мере, к Кейт он сразу сумел подобрать ключик.
— Хорошо, пусть работает, — кивнул Фрэнсис. — Но помни, парень, от людей в черных костюмах тебе надо держаться подальше.
Иона переполняла благодарность. Несмотря на свой испитый возраст, действовал он в полном соответствии со сноси мальчишеской внешностью — сначала повис на шее у Фрэнка, потом у Кейт, разжав объятия, отдал им салют, точно игрушечный солдатик. Мартин Шин, наблюдавший за этой странной сценой, удивленно вскинул бровь.
Фрэнсис, уже позабыв об Ионе, бросился навстречу собственным детям — Роману, Джио и Софии, и сыновьям Шина — Эмилио и Чарли. Судя по всему, до режиссера так и не дошло, что этот тощий подросток, с виду большой любитель бейсбола и жвачки, по меркам теплокровных является мужчиной средних лет.
Кейт вновь подумала о том, что не знает, сколько лет ей на самом деле — двадцать пять (именно в этом возрасте она стала вампиром) или сто шестнадцать? И как должна вести себя женщина ста шестнадцати лет от роду?
После того как она позволила Иону испить своей крови, в ее сознании время от времени вспыхивали картины из его прошлого. Она видела грязные закоулки и сточные канавы, где он ютился вместе с крысами, испытывала пронзительный холод и боль предательства; слепящие отблески костра заставляли ее жмуриться, у нее пересыхали губы от жажды и чесалось тело от въевшейся грязи.