Дракула

Стокер Брэм

— Почему вы считаете, что за всем этим… — Джексон показал на отчеты, лежавшие перед ним на столе, — стоит он?

— Я видела его два месяца назад. — Она заговорила, но слова ее были едва слышны. — Должно быть, он узнал из газет, что я вышла замуж за Дэвида. Однажды ночью он появился за окнами моей спальни. Я видела смутные очертания его фигуры, парящей над землей, он просто… смотрел на меня. Не вошел, не заговорил. Через несколько минут его фигура растаяла в ночном сумраке. Он выглядел совершенно потерянным.

Джексон подождал, пока она снова посмотрит ему в глаза, и произнес:

— Даже если это он… Чего

вы хотите? Думаете, что сможете спасти его?

— О нет, детектив. Я хочу, чтобы вы помогли мне убить его.

И прежде чем Джексон сумел что-то ответить, она склонилась к нему, скользнув рукой вниз по его плечу:

— Почему вы не женаты, детектив Джексон?

Он дернулся от ее прикосновения:

— Кто вам сказал?

Она спокойно взяла его левую руку и задержала в своих руках:

— У вас нет кольца.

Он был вынужден согласиться:

— Допустим, я не женат, но вы замужем.

Неуловимым движением она выдернула его со стула и обвила руками за талию:

— В этом столетии я была замужем восемь раз. Брак — удобное прикрытие тому образу жизни, который я вынуждена вести, и неплохой способ иметь стабильный доход.

— И это все? — спросил он, в то время как ее руки уже нежно скользили по его спине.

— Могу добавить… что ищу удовольствия повсюду.

Через несколько секунд, когда ее острые зубы легко вонзились в пульсирующую на шее сонную артерию, Джексон испытал неведомое до сих пор блаженство и наслаждение.

И вновь восход солнца… и снова закат…

Несмотря на то что накануне ночью он насытился, полностью осушив тела двух людей, его вновь нестерпимо мучил голод. Возможно, все дело было в наркотиках, которые попали в него вместе с кровью юных наркоманов прошлой ночью, а быть может, сама человеческая кровь стала для него наркотиком. Только когда он вбирал в себя эту сладковатую питательную жидкость, картины прошлого исчезали из памяти и он мог спокойно отдыхать.

Он оставил свое убежище, отдавшись во власть подхватившего его ночного ветра.

Окно третьего этажа в отеле, расположенном в центре города, одном из тех, куда согласно правительственной жилищной программе перечисляется четыреста долларов за ночь, чтобы нуждающиеся могли укрыться за этими стенами.

Он вошел внутрь. В первой комнате на раскладушках спали двое пьяных мужчин. Беззвучно покончив с ними, он двинулся дальше. В другой комнате его заметила какая-то женщина и начала неистово кричать — пока он не разорвал ей горло. Там же ему встретился третий мужчина. В следующую комнату… Все дальше и дальше.

Наконец он зашел в комнату, где расположилась семья — родители и трое детей. Они спали на двух кроватях, разделяемые тонкой занавесью. Он молча забрал жизни родителей, отбросил занавесь в сторону и увидел детей.

Дети…

Весь мир в 1969 году принадлежал детям.

Дракула наконец покинул свою унылую и разоренную войной родину, перебрался в Новый Свет. Это произошло в пятидесятых годах, оставшихся в воспоминаниях как невероятно тоскливая и безжизненная пора. Но его финансовое состояние значительно преумножилось, поэтому он не спешил покидать новое место.

Времена

опять переменились, как это всегда бывает, и он почувствовал, что возрождается к жизни. Наступило лето 1969 года. Город Ангелов. Теперь он был баснословно богат и постоянно окружен интересными молодыми людьми в вычурных одеждах. Его забавляло, что всем цветам они предпочитали яркие светящиеся тона. Ему нравилась живая музыка, сексуальная раскрепощенность, массовые сборища, проходившие каждую субботнюю ночь в местечке Сансет-Стрип. Он был владельцем киностудий, звукозаписывающих компаний, жилых зданий и одного старого театра в стиле ар-деко, который вскоре планировал реконструировать. Он одевался в бархат и глазет, был завсегдатаем «Виски» и «Темной черепахи», а его голова непрестанно кружилась от адской смеси крови и ЛСД. Его мистическая личность вызывала массу кривотолков среди завсегдатаев Сансет-Стрип, что делало его невероятно популярным.

В общем, это было прекрасное время, особенно для бессмертного.

Однажды поздно ночью в субботу легкий ветерок, спустившись с западных склонов гор, принес едва уловимый, но бесконечно знакомый запах. Он проник сквозь толщу наркотического дыма, преследовал и пробрался в самые глубины подсознания. Как давно князь тьмы не чувствовал этот запах! Наверное, с окончания последней войны. Запах только что пролитой крови, целого моря крови. Было четыре часа утра. Он только что вышел из ночного клуба в сопровождении двух потрясающих юных спутников. В его планы входило пригласить их в свой лимузин, угостить хорошенько гашишем, после чего испить крови обоих, но не до конца, а самую малость, чтобы остаток ночи они провели без сознания на заднем сиденье автомобиля, в то время как он вернется домой перед самым восходом солнца. Его шофер, которого он называл Ренфилдом, был крайне осторожен.

Но будоражащий аромат, едва ли различимый для простого смертного, не давал ему покоя, притягивал и манил — такой древний, естественный, пробуждающий тайные инстинкты хищника. Он поспешно извинился перед своими ночными жертвами, словно лунатик повернул за угол здания и, скрытый от посторонних глаз непроглядной тьмой, преобразился.

На крыльях ночи он последовал за манящим запахом на север, оставил позади Стрип и устремился в горы. Пролетел над бесконечными рядами особняков на Беверли-Хиллз, миновал извилистый каньон Колдвотер и оказался недалеко от того места, где в сумраке ночи мерцали огоньки рождественской елки. Он расположился невдалеке, на широкой лужайке, едва не теряя сознание от недоступной близости головокружительного аромата.

Источник соблазнительного запаха он нашел сразу. Чуть поодаль, не двигаясь, лежали два человека — мужчина и женщина. Они были безжалостно убиты, заколоты ножом. В машине, остановившейся на подъездной дорожке, уткнувшись головой в руль, лежал третий человек. Пулевые ранения не оставляли сомнений в том, что он тоже мертв.

Но самые сильные ароматы исходили от дома, и Дракула, движимый смешанными чувствами жажды и отвращения, последовал на запах крови.