Дракула
Шрифт:
Итак, моя дорогая мадам Мина, мы можем немного перевести дух, наш враг в море — плывет, повелевая туманом, к устью Дуная. Путешествие на паруснике требует много времени, а мы можем добраться туда по суше гораздо быстрее и встретить его там. Лучше всего захватить его, когда он будет в своем ящике, — между восходом и заходом солнца, тогда граф не сможет сопротивляться, и мы осуществим свой замысел. У нас еще есть время, чтобы обдумать план действий. Мы знаем, куда он держит путь, хозяин судна показывал нам все судовые бумаги и накладные. Ящик должны выгрузить в Варне и передать агенту, некоему Ристиксу. Так что наш друг-купец помог нам. Он забеспокоился: может быть, с ящиком что-то неладно, тогда он телеграфирует в Варну, чтобы там провели расследование, — но мы его успокоили. Конечно, вмешательство полиции или таможни для нас нежелательно. Мы все должны сделать сами и так,
Когда профессор Ван Хелсинг закончил, я спросила его, уверен ли он в том, что граф находится на борту корабля.
— Лучшее подтверждение этому, — ответил он, — ваш собственный рассказ под гипнозом сегодня утром.
Я вновь спросила его, неужели так необходимо преследовать графа, — разлука с Джонатаном просто невыносима для меня, а он, конечно, поедет, если поедут остальные. Ван Хелсинг отвечал сначала спокойно, потом все более страстно, гневно, все с большей силой и убежденностью — так, что в конце концов мы почувствовали, почему именно он был нашим мозговым центром и предводителем.
— Да, это необходимо, совершенно необходимо! Прежде всего ради вас, но также и для блага человечества. Этот монстр причинил уже много вреда, однако в небольших масштабах и в тот короткий период времени, когда он только пробовал свои силы. Об этом я уже говорил нашим друзьям; вы, дорогая мадам Мина, можете послушать фонограмму дневника моего друга Джона или почитать записи вашего мужа. Я говорил им о том, что потребовались столетия, чтобы он собрался оставить свою оскудевшую, малонаселенную родину и отправился в новую страну, изобилующую людьми, как урожайное поле колосьями. У любого другого «живого мертвеца», попытайся он сделать то, что сделал Дракула, скорее всего, ничего не вышло бы, никакие столетия ему не помогли бы. В данном же случае силы природы, оккультные, глубокие, мощные, сработали удивительным образом. Сама местность, в которой он обитал в течение веков, своеобразна даже в геологическом отношении. Там есть глубокие пещеры и расщелины, ведущие неведомо куда. Там есть вулканы, кратеры которых до сих пор извергают потоки лавы, есть там подземные источники, способные отравить или, наоборот, исцелить человека. Несомненно, в сочетаниях оккультных сил проявляются особые магнитные или электрические свойства, непредсказуемо воздействующие на физическую жизнь. Да и нашему врагу при его жизни были присущи великие достоинства. В те тяжелые, неспокойные времена он славился железной выдержкой, хитрым, изворотливым умом, необычайной храбростью. Некоторые возможности человека оказались в нем развиты до предела: параллельно совершенствовался его ум. Эти качества были заложены в нем от природы как добрые начала. Он, конечно, не пренебрег и помощью дьявола. И таким он предстал перед нами. Он заразил вас — о, простите меня, дорогая, я вынужден говорить об этом, но только ради вашего блага. Он столь коварно отравил вашу кровь, что если даже это никогда больше не повторится, то как бы хорошо и достойно вы ни прожили свою жизнь, а после смерти, являющейся по воле Бога общечеловеческим уделом, станете ему подобной. Этого мы не можем допустить! Мы поклялись, что этого не будет. Тем самым мы лишь исполняем волю Всевышнего, пожелавшего, чтобы мир и люди, за которых принял страдания Его Сын, не были отданы на поругание монстрам, самим своим существованием оскорбляющим эту великую жертву. Нам уже удалось спасти одну душу, и, подобно крестоносцам, мы отправляемся в путь для спасения других. Как и они, мы пойдем на восток, и если погибнем, то за святое дело.
Ван Хелсинг сделал паузу, и я спросила:
— Быть может, граф благоразумно отнесется к своему поражению? Поскольку вы изгнали его из Англии, возможно, он будет избегать ее, как тигр обходит стороной деревню, в которой его ранили?
— Что ж! — сказал профессор. — Ваше сравнение с тигром мне нравится, и я воспользуюсь им. Тигр, который, однажды отведав кровь человека, уже не хочет никакой иной добычи и рыщет по округе, подстерегая людей, в Индии называют людоедом. Тигр, изгнанный из нашей деревни, тоже людоед, и он никогда не перестанет охотиться на человека. Более того, он не из тех, кто отступает. В свое время он переходил турецкую границу и атаковал врага на его территории, его изгоняли обратно, и что же? Он возвращался опять и опять. Обратите внимание на его настойчивость и выдержку. У него давно возникла мысль отправиться в большой город. Что же он делает? Находит самое подходящее для себя место в мире и начинает готовиться. Пробует свои силы и возможности, изучает новые языки, социальную среду, политику, законы, финансы, науку, обычаи другой страны. Все это лишь
Так на что же он будет способен, когда великий мир науки откроется ему?! Ведь он может смеяться над смертью, ему нипочем эпидемии, от которых вымирают целые народы. О, если бы он был от Бога, а не от дьявола, каким бы мощным источником добра стал он для нас. А теперь мы призваны освободить мир от него. Мы должны действовать тихо и тайно; ибо в наш просвещенный век не верят даже в то, что видят своими глазами; скептицизм ученых для него благо, способное его защитить, и оружие, которым он пользуется для борьбы с нами, своими врагами, готовыми погубить даже свои души ради спасения той, что мы любим, ради блага человечества, во имя славы Господа.
Посоветовавшись, мы решили, что утро вечера мудренее и план действий лучше составить утром за завтраком.
Сегодня ночью мне так спокойно и легко, как будто я освободилась от чьего-то навязчивого присутствия. Может быть…
Не успела я дописать фразу, как увидела в зеркале красную отметину у себя на лбу и поняла, что не избавилась от скверны.
Дневник доктора Сьюворда
5 октября. Все встали рано, и думаю, сон благотворно подействовал на нас. Встретившись за завтраком, мы удивились, что еще способны испытывать такое хорошее настроение.
Просто поразительно, как быстро человек обретает утраченный покой. Стоит лишь устранить помеху, препятствие — не важно, какие были понесены при этом потери, — и вновь возвращаются надежда и радость. Не раз, пока мы сидели за столом, у меня возникало сомнение, не во сне ли явились нам кошмары последних дней. Однако зловещее клеймо на лбу миссис Гаркер тут же возвращало меня к действительности. Но и теперь, когда я перебираю в памяти все случившееся, кажется просто невероятным, что источник наших бед еще существует. Даже миссис Гаркер почти забыла о своих страданиях и вспоминает о своей ужасной метке, лишь когда что-то наводит ее на мысль о ней.
Через полчаса мы встречаемся в моем кабинете и разрабатываем план действий. Я предвижу лишь одно осложнение: нужна полная откровенность, а бедная миссис Гаркер, боюсь, по неким таинственным причинам не свободна. Я знаю, у нее есть свои соображения и выводы, и, судя по прошлым ее прозрениям, легко представить себе, как они справедливы и близки к истине, но, вполне вероятно, она не захочет или не сможет открыться. Я сказал об этом Ван Хелсингу, и мы решили поговорить наедине. Мне кажется, ужасный яд, попавший в ее кровь, начинает действовать. Несомненно, у графа была особая цель, когда он осуществил то, что Ван Хелсинг называет «крещением кровью вампира». Должно быть, существует яд, самопроизвольно образующийся из безвредных веществ; этому не приходится удивляться — похоже, сходным химическим процессом обусловлено возникновение трупных ядов, природа которых в наш век по-прежнему остается загадкой. Ясно одно: если меня не обманывает чутье, то сила, заставляющая молчать миссис Гаркер, может стать для нас опасной.
Не смею развивать эту линию дальше, ибо даже в мыслях не хочу допустить ничего недостойного в отношении этой благородной женщины!
Ван Хелсинг придет ко мне в кабинет немного раньше других, и мы попытаемся разобраться.
Позднее. Пришел профессор, мы говорили о том о сем, я видел, что он колеблется, не решаясь сказать главное, но, еще немного походив вокруг да около, все-таки решился:
— Друг Джон, нам с тобой нужно кое-что обсудить конфиденциально. Позднее, возможно, мы посвятим и остальных… Мадам Мина, наша бедная, дорогая мадам Мина меняется на глазах.
Меня охватила дрожь, когда я услышал подтверждение самым худшим своим опасениям.
— Учитывая печальный опыт мисс Люси, мы должны на этот раз опередить события. Правда, в данном случае наша задача значительно труднее, дорог каждый час. Я вижу, как характерные черты вампира проступают на ее лице. Они пока едва заметны, но они есть, если смотреть внимательно и беспристрастно. Зубы стали острее, взгляд жестче. Но это не все; она стала замкнутой и молчаливой, как в свое время Люси, предпочитавшая молчать, хотя письменно подробно излагала свои переживания. И еще я боюсь вот чего. Если она в состоянии гипноза может сообщать, что видит и слышит граф, то вполне вероятно и обратное — тот, кто загипнотизировал ее первый, пил ее кровь и вынудил выпить свою, может заставить бедную женщину раскрыть ему наши планы.