Drama Show для мажора
Шрифт:
Что люблю в своей работе - актив. Это такой кайф: болтать без умолку, крутиться вокруг талантливых творческих ребят, самой быть в курсе самых известных музыкальных синглов, дурачиться, шутить и получать за это деньги. С восемнадцати лет пыталась пробиться работать на радио, но получилось лишь в конце того года: после почти годовой неоплачиваемой работы стажёром и оконченных курсов на теле- и радиоведущих.
Мамочка, спасибо тебе за то, что согласилась оплатить их нищей студентке! И за то, что когда-то заставляла свою дочь заниматься с логопедом, несмотря на все слёзы и истерики. Благодаря хорошо
Пять дней в неделю стабильное расписание: эфир, дорога до универа, обед в кафетерии, пары, дорога домой, ужин, проработка материала для следующего выпуска, отбой. Личная жизнь исключительно в выходные, и то, если нет сессии. Логично предположить, что такой график не очень благотворно влияет на наличие отношений. И хоть парни у меня были и парни хорошие, но…
Короче, единственный мужчина в моей жизни сейчас - тот, что влез ко мне сегодня как домушник-вуайерист. Гордиться нечем, но хоть какое-то разнообразие. Если не думать о том, что меня могли изнасиловать, даже забавно. Зато хоть какой-то секс. Был бы.
Ладно, это всё шутка юмора, конечно. Этакая попытка оптимистично смотреть на ситуацию. И получается вполне себе неплохо, ровно до того момента, пока вечером на выходе из ближайшего у остановки супермаркета не замечаю на парковке уж очень знакомую белобрысую шевелюру. Туплю, теряя драгоценные секунды, и этого хватает, чтобы меня заметили. Блин.
"Я ветошь, я ветошь".
Нет, лучше: "Это не те дроиды, которых вы ищете".*
Полный покерфейс, кепку пониже на глаза, скейт подмышку, резкий поворот на сто восемьдесят и по прямой к дому, торопливо спрыгивая со ступеней. Вдруг он меня и не запомнил, мало ли. А если даже запомнил, может, нафиг не упёрлась? Не такое значительное событие в жизни, в конце концов. Подумаешь, девица с ножом - ничего особенного.
Программирующая установка не работает. Краем глаза, уже перейдя пешеходку, замечаю громоздкую чёрную тень, замедлившую ход.
Игнорю.
Тень не сдаётся. Вдобавок через наушники слышу бибиканье. Сначала одиночное, затем целый оркестр. Непонимающе оборачиваюсь через плечо и понимаю, что Калинин собрал одним собой пробку. Дорога однополосная, обрамлённая припаркованными машинами - не объехать. Только плестись следом, проклиная дебила-обезьяну за рулём джипа.
Замечая, что я его заметила (Господи, прости за тавтологию), стекло водительского окна опускается, являя миру святой лик. Блин. Ладно, была - не была. Из соображений вежливости, вытаскиваю из уха один из наушников.
– Садись, подвезу.
А чего конфетку не предложил? Без конфетки предложение звучит не заманчиво.
– Премного благодарна, но не стоит. Сто метров уж сама как-нибудь осилю.
– Садись, говорю.
А это уже больше похоже на требование.
– Нет.
– Твою мать, харе ломаться! Нормально ж прошу.
Нормально? Демонстративно затыкаю ухо обратно и отворачиваюсь, боковым зрением видя, как водитель бесится.
Я же шаг, наоборот, убавляю. Ещё и петлю лишнюю накатываю вокруг местной школьной территории, оглядывая родные окна классов и стадион, на котором, выплёвывая лёгкие, самолично сдавала нормативы по физре. С пакетом не очень прикольно маневрировать на скейте, но выждать-то надо, чтоб исключить саму вероятность снова столкнуться.
Ага. Щаз.
Стоит, курит. Возле моего подъезда.
Да чтоб тебя.
***
– Я тут для красоты стою, да?
– попытка проскользнуть в подъезд проваливается. Ну а что? Вдруг он лавочкой ошибся и топчется тут вообще не по мою душу.
Но, видимо, всё-таки по мою.
– Для устрашения голубей. Как чучело на поле, знаешь?
– Почему девушки так любят усложнять?
– Это философский или риторический вопрос?
– Наблюдение. Нет смысла играть со мной в прятки, я всего лишь хотел извиниться. Мальца переборщил, признаю. Я с похмелья всегда немного невменько.
– Если у тебя с похмелья такие причуды, то боюсь спросить: какой ты, когда пьяный.
– Не помню. Спроси у очевидцев. Но вроде мирный.
– Газетный киоск ты тоже по мирняку раскурочил?
Какая довольная физиономия.
– Что, загуглила меня?
– делая затяжку и выдыхая тучное облако дыма, ухмыляется довольный Калинин. Ветра нет и кумар не торопится рассеиваться, на несколько секунд погружая нас в себя. Фу, какой вонючий табак. Мои сиги гораздо приятнее.
– Заяндексила.
– Польщён.
– Не стоит. Данная информация не более чем для расширения кругозора. Как котёнок?
– В отрубе.
– Усыпил?!?
– Окстись, я по-твоему такой изверг? В ветеринарку возил, его там прививками накачали. Что-то с панкейками связанное.
– Панкейками?
– Типа того. Ща, - Булат достаёт из кармана сложенный лист.
– Ринотрахеит, кальцивирус и пан…лей…копения. Тьфу, блин, хер выговоришь. Говорю же, панкейки. И от хламидиоза жахнули для полного комплекта, - закончив читать, бумажка безбожно комкается и убирается обратно в карман потёртых джинс.
– Так что когда я уезжал, тот валялся на покрывале укуренной пушистой глистой. Сказали, нормальная реакция. Оклемается.
– А глаза?
– Просто гной. Промыли. И накалякали целый список того, что надо теперь делать. Глистов выводить, что-то там ещё. Капец. Не было заботы.
– Тебе не повредит. Есть куда спустить энергию, а то её больно много.
– Я бы сказал, куда лучше спустить энергию, но тебе не понравится.
– Уверена, что не понравится. Так что оставь при себе.
– Но предложение-то, кстати, ещё в силе, - вытаскивая стик из айкоса и бросая его в коробку, которая отлично заменяет урну, по мнению уважаемого домоуправления, замечает Калинин.
– Какое?
– Свою киску познакомить с твоим пушистым хомячком. Они поладят.
– Каким хомячком?
– аж давлюсь. То ли я тупица, то ли он специально придаёт каждому слову пошлый подтекст.