Драмы

Штейн Александр

Платонов. Рад бы, Митрофан Игнатьевич, да сухой закон.

Зуб. Переступи. Властью начальника штаба — разрешаю. Друг, да еще из столицы Родины.

Платонов. Клянусь, ни капли.

Зуб. А у старшего дворецкого?

Туман (вытянулся). Согласно приказу главкома — не держу, товарищ капитан первого ранга.

Зуб. А почему нос морковный?

Туман. Ветер на верхней палубе.

Зуб (взял фуражку). Сухой закон помните, а вот закон морского гостеприимства забыли. (Пошел к выходу, Платонову).

Кстати, законник. Почему Часовникова из списка на демобилизацию исключили? Я ему предварительное дал.

Платонов. По инструкции Часовников демобилизации не подлежит. Ни по возрасту, ни по категории.

Зуб. Все ли вы делаете по инструкции?

Платонов. Часовников мне нужен.

Зуб. Вам?

Платонов. Флоту.

Зуб. А флот — ему?

Платонов. Еще больше, чем он — флоту.

Зуб. Насилу люб не будешь.

Платонов. Есть и другое присловье.

Зуб. Какое еще?

Платонов. Стерпится — слюбится.

Зуб. Это уж, виноват, не в духе времени и не в вашем стиле.

Платонов. А я за модой не гоняюсь, товарищ капитан первого ранга.

Зуб. Не трепала еще вас жизнь, товарищ капитан третьего ранга. (Козырнул Куклину). Привет. (Платонову, показывая на Куклина). Встал на принцип, выпить жалеешь гостю — хоть похарчи по-людски. Борщ у вас вкусный, старпом?

Туман. Горячий.

Зуб. Очень уж, простите за нескромность, рычите по трансляции. Меня испугали, а матросам каково? (Ушел).

Платонов идет за ним.

Платонов. Жди, Славка. (Уходит).

Куклин. И к вам, товарищ старший помощник, будут у меня вопросы. (Достает блокнот).

Туман. А какие ко мне вопросы? Хорош корабль — хорош командир. Плохой корабль — плохой... старший помощник.

Куклин. Афоризм. (Записывает).

Туман (угрюмо). Не будь я старпомом, сам бы смеялся.

Куклин. Вы, кажется, были на «Быстром» командиром?

Туман. Был. (Раскуривает трубку). Теперь на «Взволнованном» занимаюсь в кружке кройки и шитья. Ол-райт.

Куклин. Гладью, что ли, вышиваете? (Туман кивает). И как же вы дошли до жизни такой — на боевом корвете?

Туман. В духе времени. (На пороге — Платонов). Математический, радиолюбители, фотолюбители, автолюбители, отчего же не быть... (заметил Платонова, но делает вид, будто бы его и не заметил) кройке и шитью? Кружки-кружочки, сады-садочки. И расцветает полная демократия. Офицеры мне как докладывают? Товарищ старпом, сегодня два раза спускался в кубрик, к матросам. Сидел. Забивал козла. Завтра спущусь в кубрик. Три раза. Посижу. Спляшу казачка.

Пауза.

Платонов. У вас ко мне дела? Зайдите (смотрит на часы) в семнадцать ноль-ноль.

Туман. Разрешите идти?

Платонов. Да. И запомните, товарищ капитан третьего ранга. Все это — всерьез и надолго. Очень всерьез и очень надолго.

Туман. Что?

Платонов. Кружки кройки и шитья. Жду вас в семнадцать ноль-ноль. (Туман

молча, козырнув, ушел). Слышал? Дай ему волю — он офицеров одним сырым мясом будет кормить. И убежден в своей правоте, вот что бесит. Славка, Славка, рад тебя, черта, видеть. Шесть лет, а будто вчера... (Нахмурился). Кружки кройки и шитья. Оказенить, оглупить, понятно, все можно. Тут мы мастера великие. А если без галочек? Вез бумажек? По сути, а? Чтобы люди не отслуживали, а служили? Чтобы на корабль пришел матрос ничем, а стал всем? Четыре года, Славка, а жить-то человеку всего сколько отпущено? У нас на эсминце минер Юнович — чемпион козла. Так я его с козла снял, перекантовал на кружок математики. Славка, ты пока не Шуми, я всему флоту пулю готовлю. (Шепотом). У меня, понимаешь, на корабле полностью две бригады скомплектованы, на Алтай. Электрики, трактористы, шоферы — полный джентльменский набор. Только ты — молчок! Отслужат — и айда в степной океан! Имени эсминца «Взволнованный», уже есть такая тайная договоренность. Звучит, а?

Куклин. Слушай, Платошка, а ты, случаем, не карьерист?

Пауза.

Платонов. Карьерист.

Куклин. Пошутил я.

Платонов. А я нет.

Куклин. Обиделся.

Платонов. Ничуть. Я — военный. (Шутливо). А какой военный — не карьерист? Хочется мне лишнюю на погоны звездочку? Ханжой буду — скажу: не хочется. Соединение доверят — захочу эскадру. Эскадру дадут — давайте флот.

Куклин. Сказочку о золотой рыбке помнишь?

Платонов (шутливо). Падать, Славка, так с большого коня!

Куклин. Ты-то? Не упадешь. В седле влитой. А я вот, Платоша, коли зашел такой разговор, окольный... Скажу тебе так, со всей большевистской. Ни на большого коня, ни на клячу. Мимо. (Пауза). Не состоялся Славка Куклин, не пошла у него служба. (Печально). Факир был пьян. Ты из похода вернешься — не бойсь, слетит к тебе желанная звездочка. Да не только на погоны — сюда тоже. (Похлопал по груди). Теперь-то они на твою грудь садиться будут, как ласточки, Только подставляй. Карта пошла. Да что — ты. Мамочка — и тот. Стишата в центральной флотской нет-нет да и тиснет.

Сигнал — тревога боевая,

Форштевнем взрытая волна,

Задрайка люков штормовая

И два часа за сутки сна...

Не Пушкин, а все-таки публикуют. А я, Платоша, за эти шесть годков черт те сколько должностей и профессий продегустировал. А все не тот букет. Кислятина. Чем я хуже других, а, Платоша?

Платонов. Да вроде бы и ничем.

Куклин (постучал по лбу). Не пшено. Характер? Раздражаюсь с годами, но терпимо. На службе не теряюсь. В обществе — не лишний. Анкета — анкетой. Диплом? Пожалуйста. А все — мимо. Так, вспомогательные плавсредства. Вроде танкера или баржи, что тебя в открытом море горючкой и пресной водой будут заправлять. Ты — дальше, в тропики, в края волшебные, которыми мы в детстве, бывало, только и бредили, а баржа — назад, к родимому причалу, где небось воняет прошлогодней селедкой. Каждому свое. Тебе — за экватор, мне про тебя — рапорты в Москву. И еще дрожать дрожью, что начальнику отдела стиль не понравится. Борьба за мир, демобилизация, годик простучит, звездочку не добавят — служебное несоответствие. Под мягкую шляпу, на гражданку? А что? А куда? А кем? Газировкой торговать? Теперича автоматы. Официантом? Так ведь тоже талант надо — подносы таскать.