Драмы
Шрифт:
Федор. Вы, господин, ежели лишнее приняли, нас в политику не впутывайте, мы себе того не позволяем.
Белокопытов. В охранку не побежим, не бойсь...
Катя. Разрешите нам пройти.
Леру. Я сказал, им не до нас...
Катя. Тем более, мосье Леру...
(Резко отмахивается). ...что вы скоро получите ответ от русского народа.
Федор. Засим прощайте. (Берет Катю под руку).
Катя (вежливо). С Новым годом, господа! (Идет, увлекая за собой Федора. Оборачивается). Вы, кажется, что-то про Везувий говорили? Русский вулкан наружу вырвется — он зальет лавой всю Европу!
Белокопытов. Куда же? Коллеги!
Федор (издали). Бог подаст!
Скрылись в тумане.
Морган. О-о...
Леру. Влюбленные.
Белокопытов. Влюбленные и есть... (Небрежно оглядел Леру и Моргана с ног до головы). У нас, судари мои, и влюбленные — социалисты. Не иначе, сукины сыны, марксисты! И как это они учуяли, что у меня два завода, полпакета путиловских и шуба на мне шита из прибавочной стоимости?
Морган. Марксисты? Это сила?
Белокопытов. Сила, мистер Морган, сила!
Слышится цокот. Где-то в тумане промчалась коляска, скрипя рессорами. Неожиданный взрыв, вспыхнуло пламя. Из тумана рядом с Белокопытовым, как привидение, возникло меловое лицо Игнатия. Белокопытов испуганно отпрянул. Игнатий исчез.
Свят, свят... Давай бог ноги, господа!
Побежали. Голоса в тумане: «Куда! Держи-и! Стой, сволочь, стрелять буду! Стой!» Белокопытова, Леру и Моргана окружили дворники с бляхами и белых передниках во влаве с городовым.
Городовой. Я тебе покажу, как бежать, гадюка! (Замахивается).
Белокопытов (властно). Перестань, хам! Я Егор Белокопытов.
Из тумана вынырнул Зеленый с револьвером в руке. Зеленый (задыхаясь). Мимо никто?..
Городовой. Вот они, господин сыщик, говорят, что они... Зеленый. Болван! Мимо никто не бежал?
Белокопытов. А как же, бежал мимо, бежал человек какой-то.
Зеленый. Куда?
Белокопытов. А вон туда... (Показывает Зеленому в сторону, противоположную той, в которую бежал Игнатий).
Зеленый убегает.
Господин сыщик, прикажите, чтоб нас освободили!.. Я...
Слышен голос Зеленого: «В участок!»
Городовой. Пожалуйста, господа!
Леру.
Белокопытов. Идем, господин Леру, а то хуже будет. В участке с перепугу и морду набьют... Узнаем, чего хочет русский царь!
Белокопытов бодро зашагал, за ним Морган, Леру, дворники, городовой. Сцена пуста. Вбегают Марфа, Федор и Катя.
Федор. Вон там двор проходной, да, верно, уже оцеплен! Опоздали!
Слышны свистки.
За ограду! Эх, в чужом пиру похмелье!
Все трое устремляются за ограду. Петляя, как травимый охотниками зверь, вбегает на мостик Игнатий.
Катя. Сюда, скорей!
Игнатий (оборачиваясь). Кто вы?
Марфа. Замолкни. Иди сюда.
Игнатий скрывается за оградой. Дворники пробегают по набережной. Свистки. Слышно, как по переулку скачут всадники.
Игнатий. Кто вы?
Марфа. Ладно, помалкивай! Не продадим.
Катя (шепотом). Вы его убили? Нет? Значит, всё зря? Игнатий. Зря, всё зря. Не убил я его. Всё зря...
Снова по площади пробегают дворники в обратную сторону.
Марфа. Свистят со страху!..
Катя (Игнатию). Бежать вам надо. Немедля...
Федор. Дня через два. Сейчас облавы пойдут. На всех вокзалах.
Игнатий. Спасибо, товарищи, что вы... меня...
Марфа (расстегнула полушубок, вынула пакет, дала Федору). Возьми-ка паспорт.
Игнатий. Товарищи... Спасибо... я эсер-«боевик»... Пусть не суждено было свершиться моему акту, пусть... Не знаю, как благодарить вас всех. Я...
Слышны шум, свистки.
Марфа (сквозь зубы). Здесь не гимназия! (Свирепо отталкивает Игнатия и Федора назад).
По набережной пробегает Зеленый с револьвером, за ним дворники. Слышно цоканье копыт: скачут конные разъезды.
КАРТИНА ВТОРАЯ
9 января 1905 года. Нарвская застава. Триумфальные ворота. Мостик через Таракановку. Вывески на домах: «Ливадия», «Чайная общества трезвости Михаила Архангела». У заставы степенно собираются р абочие, их жены, дети. Одеты по-праздничному, у многих в руках иконы, хоругви, портреты Николая II. Дети держат в руках букетики бумажных цветов. Слышен дальний колокольный звон. У мостика Марфа и Юрккув молчании, сосредоточенно и мрачно провожают взглядами прохожих.