Драйв Астарты
Шрифт:
– Aita pe-a hamani, – сказала юная наследница морских королей, буднично-привычным движением поймав вещь и вытащив из чехла футовый гибрид штыка и мачете.
– Фф! – Выдохнула капрал-военмед. – Дикие вы люди, Хаамеа!
– Типа того, – согласилась Тиатиа. – А вот это ведерко цвета хаки по ходу чистое.
– Чистое, – подтвердил Амра, – можешь юзать… Хэй, Гоген, а что там с каторжником?
Тиатиа взяв из корзины первый орех, небрежным движением срубила его верхушку и выплеснула в ведро порцию кокосового молока. Гоген махнул рукой,
– Хобарт попал к нам в конце прошлого года. Ну, по обычной заявке на каторжника с технической квалификацией… Мы с Бимини и Динго напряглись, когда прочли его биографию, но он оказался отличный парень. Типа современный фермер с подготовкой коммандос. А в Колорадо у него оставались vahine Лорин и киндеры: два и пять лет. Естественно, они приезжали пару раз, но надолго зависать в наших краях как бы не собирались. Хотя мы им сразу предлагали. В 60 милях к югу от нас – Нуку-Хива, это большой остров, там есть фермы не хуже, чем в Колорадо, причем дешевле.
– Сейчас начнется реклама Маркизских островов, – предположила Гута.
– Хэй, гло! Я не рекламирую. А говорю потому, что это имеет отношение к теме. Вот. Короче, в августе Хобарт говорит: «Гоген, мы хотели бы взять на Нуку-Хива четыре небольшие фермы. Ты поможешь моей squaw, чтобы было нормально?».
– Aha o «squaw»? – Спросила Китира.
– E «squaw» esto «vahine» o te US lingua, – сказала Чеди. Гоген кивнул и продолжил.
– Я не стал вникать, зачем им надо четыре фермы. Мало ли, какие у человека идеи по бизнесу. А приехала vahine Хобарта с киндерами и плюс ещё три семьи из Колорадо. Сюрприз, e-oe? Потом кузен vahine Хобарта объяснил про баптистских террористов.
Сержант Вомо повернул на полоборота гильзу от снаряда над спиртовкой (видимо, с целью равномерности прогрева рыбы, находящейся внутри) и поинтересовался.
– Гоген, а эти фермеры, они кто по религии?
– Они, типа, шотландские католики. Но дело даже не в том, что баптисты враждуют с католиками, а в том, что для южных баптистов GM-агрокультуры это хуже, чем для исламистов – свинина. По южно-баптистскому шариату это криминал 1-го ранга.
– У баптистов нет шариата, – вмешалась Лианелла.
– Шариата как бы нет, – согласился Гоген, – но есть какая-то похожая книжка, и там написано, за что надо сжигать или побивать камнями. Правда, в Штатах не очень-то побалуешься с прямым насилием. Это вам не Евросоюз…
– В Евросоюзе насилие тоже запрещено! – Снова вмешалась француженка.
– Да. Но в Евросоюзе полисмен не может просто застрелить погромщика, который не подчинился требованию. А в Штатах может. Отсюда – разница. Вот. Но, это никак не исключает подлянок. Проколотые шины у тачки. Бутылку с огнесмесью в сарай. Ну, понимаете… И ещё адвокатский шантаж. Адвокаты в США это базис касты оффи.
– Легальные рэкетиры, – согласился сержант Рилдэ. – Про это даже в кино есть.
– А откуда у
– Отсюда, разумеется. Лорин протащила посадочный материал через американскую таможню. В начале всё было ОК. А летом начался терроризм… Но сейчас эти янки нормально устроились на Нуку-Хива. Кузен Лорин за кружкой пива сказал, что их пытались пугать нашей Хартией, а он вообще не заметил, какая разница между янки-Гавайями и нашими Маркизами. Только наши сборы меньше, чем их налоги, нет адвокатов и нет принуждения к лицензиям, банковским кредитам, страховкам. Если кратко, то нет узаконенного рэкета. Так это выглядит с позиции фермера…
Тиатиа снесла штык-ножом верхушку очередного ореха и недоверчиво спросила:
– Что, так-таки и нет больше никакой разницы?
– Ну, – Гоген улыбнулся, – после энной кружки пива парень нашёл ещё пять отличий. Первое: в пабе смотрят по TV ацтекбол, а не бейсбол. Второе: деньги – фунтики, а не баксы. Третье: машины на спирте, а не на бензине. Четвертое: люди купаются голые. Пятое: в католическом marae – чай с крекерами вместо communion.
– Вместо чего-чего?
– Э… Вместо какого-то шотландского католического ритуала. Я это не понял.
– E aha catholic tahuna-lipo aita mo-ee teie, – предположила она.
– Что? – Не поняла Лианелла.
– Я говорю: наверное, католическое колдовство от этого не будет хуже.
– Вообще-то, – сказала француженка, – считается, что этот ритуал, communion, или eucharist, имеет очень серьезное значение для верующих католиков.
– А по-моему, – заметила Деркэто, – религиозные террористы специально раздувают значение всяких мелочей. Типа как у Свифта в «Гулливере» была война из-за спора, с какого конца разбивать яйца, с тупого или с острого.
– Религиозный терроризм, – возразил сержант Вомо, – возникает из-за кризиса старых производственных отношений. Как и любой терроризм или политический конфликт. Парни, которые там, на рафте плывут сюда, докажут тебе это, как не фиг делать.
Капрал-военмед повернулась туда, куда показал сержант, и скептически хмыкнула.
– А по-моему, эти парни хотят не поспорить про марксизм, а упасть нам на хвост. В смысле, на хвост нашей печеной рыбе. И не только на хвост.
– Шестеро парней, – произнесла Чеди. – Почему-то без девчонок.
– Понятно почему, – возразил ей Рилдэ. – Это патрульная смена местных волонтеров береговой охраны.
– Да, я знаю. Но ещё неделю назад летали и девчонки тоже. А сейчас… Вот скажи, сержант, что происходит? По ходу войны же нет. Почему тогда всё вот так?
Сержант пожал плечами, порылся в кармане лежащего рядом комбинезон, вытащил сигарету и прикурил от зажигалки, сделанной в виде миниатюрной торпеды.
– Происходит какая-то фигня.
– Какое-то это кривое объяснение, – пробурчала Тиатиа, расправившись с последним кокосом и вытирая штык-нож бумажной салфеткой, вынутой из военной аптечки.