Драйв Астарты

Розов Александр Александрович

– А по-моему, биржа – это то же самое казино, – произнес Улкерт. – Как не играй, а в финале уйдешь с пустыми карманами. Там все подстроено. И Аравия подстроена.

– Что ты сказал? – Фрэн удивленно повернулась к нему.

– То и сказал. А ты что, поверила в зверский «Фронт Карла Мартелла»?

– Допустим, не поверила. Но это ещё не доказательство подстроенности.

– Хочешь доказательство? – Спросил он. – Тогда вспомни наш приказ. Раздел про дополнительные обстоятельства. Пункт 3. Перед вторжением у про-исламского Африканского Единства

будут внезапные проблемы в глубоком тылу, вплоть до импотенции. Теперь следи за мыслью. Откуда эти про-исламские бабуины получали баксы? Правильно, оттуда. Что теперь там? Правильно, там жопа! И гренландское адмиралтейство знало про эту жопу заранее. Что, где и когда. Я же говорю: в этом долбанном мире все подстроено и поделено.

В релакс-рубку влетел штаб-сержант Гэго в белых спортивных трусиках и майке с эмблемой баскетбольного клуба «White Walrus». На его шоколадной коже блестели россыпи бисеринок пота.

– Фрау лейтенант, разрешите доложить!

– Давай, – сказала Фрэн Лаудер.

– Ты приказала: доложить про роботы в ста минутах от точки. Они прошли, да!

– Это хорошая новость, Гэго! – Фрэн энергично кивнула. – Возвращайся на пункт управления сетью вооружений. Я подойду через пять минут.

– Да, фрау лейт. Удачный день, точно?

– В каком смысле? – Спросила она.

– Наши так врезали муслимам! Ух! – Пояснил штаб-сержант.

– Которые наши? – Поинтересовался Рейсвил.

– Вообще наши, фрау лейт. И никто ничего не докажет, нет! Можно идти?

– Да, штаб-сержант. Идите.

Негр в баскетбольной майке выскользнул за дверь. Рейсвил покрутил указательным пальцем кончик носа, что было у него признаком крайней задумчивости.

– Наши врезали… Хотел бы я знать, что знает этот парень.

– Я думаю, он знает не больше, чем ты, – сказал Улкерт. – Но он трансэкваториал, а трансэкваториалы не любят мусульман, особенно – арабских ортодоксов.

– Джон, ты видел в Гренландии хоть одного тряпкоголового? – Добавил Инсвик.

Рейсвил отрицательно покачал головой.

– Ни одного не видел. Наверное, для них там слишком холодно.

– А для негров-трансэкваториалов не холодно? – Иронично спросил Улкерт и, не дожидаясь ответа, пояснил: – Южане-куклукскановцы прошлого века это просто церковный хор по сравнению с трансэкваториалами.

– Сравнение какое-то несимпатичное, – заметила Фрэн, поднимаясь из-за стола.

– Просто первое, что пришло в голову, – пояснил он.

– Вот-вот, – сказала она. – Именно это первое и приходит в голову. Знаете, парни, наверное, это сейчас звучит старомодно, но мне очень не нравится, когда людей преследуют за их расу или за их религию. Даже за несимпатичную религию.

– На счет расы понятно, – Инсвик кивнул. – А на счет религии это ещё вопрос.

– Какой вопрос? – Аозмутилась она. – Кому какое дело, во что человек верит?

– Такое, – ответил он. – Ставлю десять баксов против корки хлеба: тебя ни капли не напряжет, если твой сосед негр или китаец,

но если это тряпкоголовый ортодокс, у которого жена ходит в черном мешке, то тебя это напряжет и ещё как! Не из-за его арабского бога, а из-за того, что он – постоянный источник проблем. Он грозится подпалить мясную лавку из-за свинины, киоск – из-за девчонок на обложке, сервер кабельного TV – из-за мультика про поросенка Пигги, а школу – из-за того, что там девочки учатся вместе с мальчиками. И что с ним делать, а?

Фрэн сжала и разжала кулаки. В её голове в очередной раз шла борьба между теми принципами равенства, в которые она верила, и той логикой, которая была в словах лейтенанта Дэмина Инсвика.

– Только не надо бить меня в челюсть, – сказал он. – Это не аргумент.

– Я и не собиралась. Просто меня бесят некоторые вопросы. Ладно, мне пора идти встречать наших летучих зомби-черепашек… Кстати, о вопросах и аргументах. Ты крупный биржевой эксперт. Попробуй проверь заявление Берта, что все с Аравией подстроено и все заранее поделено.

– Это как? – Спросил Бертон Улкерт.

– Элементарно, – сказала она. – Кто знал заранее, тот играл на сильное понижение соответствующих бумаг, и это наверняка заметно по какой-нибудь статистике.

– Черт! – Инсвик ударил кулаком по ладони. – У тебя здорово варит котелок!

– Ничего такого, – ответила Фрэн. – Но я читала о скандале в 2001. Кто-то играл на понижение каких-то акций, зная о будущем теракте против WTC в Нью-Йорке.

– Прав был долбанный Екклесиаст, мать его греб! – проворчал Рейсвил. – Нет ничего нового под Луной. Ну нет, хоть ты на изнанку вывернись.

…

… Эти штуки летели на небольшой высоте, почти касаясь волн, что обеспечивало практически полную незаметность для радаров, а с учетом ночного времени – и для визуального наблюдения. В инфракрасном диапазоне их можно было увидеть, если совершенно точно знать, куда надо смотреть. Их электрические движки были чуть теплыми, хотя работали уже около тридцати часов подряд. Штуки были двух видов. Первые напоминали квадратные гибриды черепах с белками-летягами. Вторые имели форму широких австралийских бумерангов. Их целью был овальный островок немного южнее Экватора, вытянутый на 5 миль вдоль 5-го меридиана Восточной Долготы. Аннобон, территория Экваториальной Гвинеи в южной части Гвинейского залива.

Эти летающие штуки ничуть не побеспокоили своим ночным появлением жителей Аннобона. Пропеллеры шелестели тихо, а полет со скоростью сто узлов не создавал беспокоящего свиста разрезаемого воздуха. Ни один из 4 тысяч аннобонцев даже не заметил их. «Черепахи-летяги» приводнилась на море с севера и востока от островка, нырнули и исчезли. Тройка «черепах» нырнула в круглое озеро в северной половине острова. Что же касается «бумерангов», то они, не спеша, набрали высоту и, оседлав восходящие потоки воздуха, повисли в нескольких километрах над Аннобоном.