Драйв Астарты
Шрифт:
Политики ещё будут разбираться, кто и что знал заранее, но уже сейчас известно: под видом «эльфов» действовал диверсионный отряд одной из заинтересованных стран, задачей которого было создание на островах в море Бабанжи и в разливах рек Жеба и Гамбия тайных военных авиабаз. Вторжение танкового батальона Зулу из Мали при поддержке уже не «летающих тарелок», а тяжелых штурмовиков с подготовленных аэродромов в Гвинее-Бисау и Гамбии и стремительный захват южно-сенегальской полосы – это военно-стратегическая разработка какой-то из развитых стран.
И последняя новость. Несколько тысяч бойцов французского
– ---------------------------------------------
Данбар хмыкнул, щёлкнул ногтем по экрану ноутбука и спросил:
– А откуда летающие тарелки? С Альфа Центавра?
– Нет, – Мбиби покрутила головой, – с Северного Тимора, Атауро. И они не тарелки, а дырявые блины вроде того «Hippo-Bat», на котором прилетел Поэте, но маленькие и называются «Eco-Bat». Завтра покажу, я на таком прилетела, да.
– Что? – Удивился принц, – ты летела через всю Африку на сверхлегком штурмовике?
– У! – Мбиби покрутила головой. – Я не такая глупая, нет. Слушай, я рассказываю. Мы перелетели с Больших Обезьяньих островов на Гамбии в Сотуба на Нигер, чуть ниже Бамако. Это в стране Мали. Там нас ждала экологическая яхта-авианосец…
– Что-что? – Переспросила Эппл Лек Росс.
– У экологов, – авторитетно сообщила мичман-пилот, – должна быть яхта, это обычай. Зулусы дали нам десантный плашкоут полста метров длиной и такой широкий, что танкетки «TeKe-Puma» влезают в восемь рядов. Получается десять дюжин танкеток.
– Я что-то упустил, – заметил Квинт Аптус, вертя в руке зажженную сигару. – В конце предыдущей серии у вас были летающие тарелки, а не танкетки, я точно помню.
– У нас и дальше были летающие тарелки, сорок штук, мы их погрузили на плашкоут, который возвращался порожняком. Эти танкетки он выгрузил вечером в Бамако. Они поехали на запад, чтобы на рассвете забрать южную полосу Сенегала и Гамбию.
Рокки Митиата похлопала Аптуса по загривку.
– Любимый мужчина, все просто. Зулу вышли из дельты Конго в Гвинейский залив, нигерийцы пропустили их вверх по Нигеру, и бронетехника высадилась в Бамако.
– У! – Мбиби кивнула. – Так было, да! А нам, экологам, незачем было возвращаться в Гвинейский залив. Мы шли по Нигеру до Ансонго, а дальше на восток.
– Если я не путаю с географией, – сказал Данбар, – то на восток там ничего не течет.
– У! – Она снова кивнула. – Мы летели на «EcoBat» 750 миль над Мали и над Нигером, который не река, а страна. Вот. Три часа, и мы на озере Чад.
– Разве озеро Чад ещё не высохло? – Поинтересовался Поэтеоуа.
– Мы специально летали, чтобы проверить, – ответила Мбиби. – Нет, оно мокрое.
– Мокрое? – Переспросила Эппл Лек.
– Мокрое, да. Поэте, дай ноут, я покажу нашу научную экологическую статью.
– Ты реально стала экологом? – Удивился он, передвигая к ней свой ноутбук.
– Да, и даже значок есть, – сказала она, шлепая по клавишам, – а статья вот.
– ---------------------------------------------
– ---------------------------------------------
– ---------------------------------------------
Summary: авиаторами-любителями, экологическими активистами «ELF of Africa» по некоммерческому заказу Экологического отделения Шведской Академии выполнена детальная аэрофотосъемка озера Чад, а также выборочные замеры глубин и оценка заболоченности берегов. Скорректирована приближённая модель, согласно которой среднегодовая площадь зеркала Чада уменьшается равномерно на 5 процентов в год. Согласно приведенным данным, темп сокращения озера с 27.000 кв. км. в 1963 году сначала до 2300 кв. км. в 2006-м, а затем до 900 кв. км. в 2024-м (когда произошла стабильная сепарация Чада на несколько бассейнов) теперь существенно изменился. Данные экспедиции свидетельствуют в пользу модели экспертов «International Lake Environment Committee», согласно которой озеро Чад каждые 150 лет не полностью пересыхает, а преобразуется в систему тростниковых болот с ансамблем открытых мелководных бассейнов суммарной среднегодовой площадью около 200 кв. км.
Note: работа номинирована на специальный почетный знак Шведской Академии «Ученым, проводившим исследования в труднодоступных и опасных регионах».
– ---------------------------------------------
Принц Поэтеоуа Тотакиа громко похлопал в ладоши.
– О-хэй, гло, ты, оказывается, рисковала ради науки!
– Я старалась не рисковать. Вот туземные полудурки со старыми винтовками очень рисковали, да. Но мы не стали их всех убивать. Застрелили только нескольких самых наглых. А остальным мы дали немного денег, и они обещали на нас работать.
– Вы неосмотрительно поступили, заплатив им денег вперед, – заметил Данбар.
– Мы осмотрительно поступили, – возразила Мбиби, – мы пообещали им, что если они сделают эту работу, то мы дадим ещё работу за деньги и построим маркет со всякими товарами, а если они нас обманут, то мы сожжём все деревни. Вообще все. Там сейчас полсотни деревень. А раньше по берегам озера Чад жило много миллионов людей, так написано в «UN Human Development Report 1990». Реально было большое озеро, да.
– Там будет новая база военной гидроавиации? – Спросил принц.
– Там, – ответила мичман-пилот, – будет Лаборатория реактивного движения Конго.
– О-хэй! Реактивное движение Конго, это звучит гордо!
– Прикалываешься, да? – Немного обиженно проворчала она. – Ладно, я рассказываю, слушайте, что было дальше. С озера Чад мы летим домой. Нам забросили горючку и боекомплект на всякий случай, и мы рванули на любимую базу Киву-лэйк. Четыре с половиной часа в воздухе, но на юго-востоке после границы Чада уже наше Конго…
– Гм, – буркнул Данбар, – там перед Конго ещё Центрально-Африканская Республика.