Дредноут
Шрифт:
На это техасец ответил так:
— В снегу, с койотами и горными львами — если нам в этомпоезде не удастся обогнать вон тот. — И он ткнул пальцем в окно.
Старушка охнула, готовая вот-вот упасть в обморок, а Теодора Клэй шагнула вперед и отвесила рейнджеру пощечину.
— Как вы смеете! — взвизгнула она, не спрашивая, но обвиняя. — Пытаетесь запугать пожилую леди!
— Я могу сделать кое-что и похуже,если это уберет ее с моей дороги, — огрызнулся он, не пошевелившись и, очевидно,
Пока он говорил, ущелье перевала поглотило поезд, вагон за вагоном. Плотные тени колоссальных стен накрыли состав, горы вздымались к самому небу справа… и к самым тучам слева, там, где «Шенандоа» по-прежнему сидел у них на хвосте, хотя расстояние сокращалось теперь не так стремительно.
— Избавляемся от всего, от чего можно избавиться, — сказал капитан. — Ну что ж, потеснимся.
Да, хотя три пассажирских вагона с легкостью вмещали две дюжины военных и дюжину гражданских (плюс машинист, железнодорожники и проводники), сокращение числа вагонов до двух отразилось на удобстве, и миссис Баттерфилд возмущалась не зря: лишь один из этих двух вагонов был спальным. Правда, Мерси не могла представить, чтобы кто-нибудь обладал столь небогатым воображением, чтобы беспокоиться об этом в данный момент. Однако один взгляд на престарелую матрону, на ее кислое выражение лица и скрещенные на груди руки сказал медсестре, что она еще недостаточно хорошо знает людей.
С новыми криками, приказами, перетасовкой пассажиров так и эдак — и переправкой их в следующий вагон, где пока еще было больше места, — «Дредноут» потерял третий пассажирский вагон, распрощавшись с ним столь же спокойно, сколь и с двумя предыдущими, и снова прибавил скорость.
Миссис Баттерфилд, глядя в заднее окошко, жаловалась:
— Скоро вы заставите всех нас спать на платформе для угля.
— Не всех, мэм, — только вас, — буркнул Горацио Корман и тут же переключил внимание на то, что говорил капитан, и на окно за плечом офицера, за которым «Шенандоа» подходил все ближе и ближе, фут за футом сокращая расстояние — да, уже не гигантскими прыжками, уже не ярд за ярдом, но все же настигая. — Кстати, неплохая идея, правда, — проговорил рейнджер.
— Шутите? — вскинулся капитан.
— Отнюдь. И я говорю не только о ней. Думаю, мы можем поместить большинство пассажиров в тот вагон, что за топливным. Тот, который с особой бронейвнутри. — Техасец наградил капитана многозначительным взглядом.
Мерси тоже поняла. И подхватила:
— Да, капитан. Здесь всего… — она быстро подсчитала, — восемь штатских — или десять, если считать инспекторов, но, думаю, их вы считать как раз не станете. Не знаю, как мистер Портилла, но мистер Гальяно, похоже, нюхнул пороху, и у него есть пистолет.
— Девять, если считать вас, — уточнил офицер.
— Ну, считайте меня. Хотя я могу понадобиться, если кого-то ранят, а кроме меня ведь никого нет. Но восемь человек вполне можно засунуть в… — она чуть не выпалила «в золотой вагон», но вовремя спохватилась, — в тот вагон впереди. Там они будут в большей безопасности, чем где-либо еще. И что из того, если
Все присутствующие навострили уши, и раздались громкие голоса:
— А что там везут?
— Времени мало, — сказал рейнджер. — Убирайте их с дороги, и вы сможете вести свою войну как цивилизованные убийцы.
Мерси показалось, что капитан сейчас кинется в драку, но он лишь фыркнул:
— Хорошо. Валяйте. Комсток, Танкерсли, Хоусон — проведите людей в тот вагон. Сами знаете в какой.
— Что? Куда теперьмы идем? — воскликнула Теодора Клэй.
— В безопасное место, — ответила Мерси. — Ну, в любом случае безопаснее, чем здесь. Берите тетю — и шагом марш.
— Я думаю — нет.
— Думайте, что хотите, но хотя бы проводите миссис Баттерфилд вперед. Сомневаюсь, что она подпустит к себе кого-либо другого.
Мисс Клэй заколебалась, но, метнув взгляд за окно, на летящий к ним поезд, осознала справедливость слов медсестры.
— Хорошо. Но я тотчас же вернусь.
Горстку оставшихся штатских наскоро собрали и чуть ли не тычками препроводили в начало поезда, в дожидающийся их бывший таинственный вагон. К прибытию людей его чуть-чуть расчистили, и посредине имелось даже что-то вроде прохода. Мерси, помогающая эвакуировать пассажиров, заметила перестановки и порадовалась оперативности солдат.
— Вы идете? — спросил ее Моррис Комсток.
Только сейчас она поняла, что они с мисс Клэй — последние гражданские лица здесь.
— Да.
— Я тоже иду, — заявила мисс Клэй.
Но Мерси, оттолкнув аристократку, нырнула в проем и захлопнула дверь, так что медсестра и Комсток оказались в переходе между вагонами. Мерси быстро задвинула засов, надежно заперев всех штатских в переднем вагоне. Потом перевела дух, повернулась к рядовому и сказала:
— Надеюсь, я поступила правильно.
Моррис Комсток взглянул на разгневанное, искаженное криком лицо Теодоры Клэй, на ее руки в перчатках, колотящие по оконцу, и ответил:
— Это лучшее, что можно было сделать. Там они будут в безопасности, — добавил он громче из-за ветра.
— Надеюсь.
— В любом случае мы ничего больше не смогли бы для них сделать.
Вместе, точно им одновременно пришла в голову одна и та же мысль, они ухватились за вибрирующие железные поручни и перегнулись через них — посмотреть, насколько близко подошел второй поезд. Да уж, «Шенандоа» буквально наступал им на пятки.
На дальнем конце перевала высился утес, столь же несомненный, как и тот, что громоздился справа от них — совсем рядом, так что Мерси казалось: протяни руку — и можно погладить ледяной гранит, если, конечно, хочешь лишиться нескольких пальцев. Но стены этого поразительного перевала поднимались так высоко, что заслоняли солнце, пряча всю лощину в тень, и сквозь пелену этого полумрака морда, если можно так выразиться, паровоза южан, представлялась особенно свирепой. Мерси различала обтекаемый нос, дымовые трубы, кабину машиниста. И когда небольшой изгиб пути позволил разглядеть что-то еще, кроме вида спереди, медсестра увидела работающие без устали мощные поршни, гонящие чужой поезд быстрее, чем их движок — «Дредноут».