Дредноут
Шрифт:
– Ого, – выдохнула я, не осознавая, как по-детски это прозвучало. Конечно, среди всех этих дебрей с фазером не походишь. Компьютер…
Я заколебалась, вероятно, из-за того, что все это начинало походить на интеллектуальное издевательство над человеком, во многом схожим со мной.
– Какие стадии непосредственно соседствуют с этапом Колинар или входят в него?
«Задание принято. Венлинар – стадия, которой достигает большинство взрослых вулканцев. Она включает медитацию по индивидуальной программе, дальнейшее изучение Дармы вулканцев, чтение факультативных разделов Сурака, Скоруса, Тенна, Твина, Призу и
Я задумалась, лежа на койке в своей любимой позе и кусая нижнюю губу.
– Мэрит…
– Я слушаю.
– Что вам известно о работе мозга вулканцев?
– Достаточно, чтобы прийти к выводу, что он отличается от вашего не столь разительно, как их другие физиологические функции. Они приучили себя использовать все резервы своего организма так, как никакой другой вид, обладающий интеллектом.
– Они научились структуризации решаемых задач?
Мэрит нахмурилась:
– Что вы имеете в виду?
Я стала объяснять, добавляя к словам и язык жестов:
– Во время учебы в земном колледже студент усваивает сначала методики обучения, а затем с их помощью проходит несколько курсов наук, которые потом забываются, но могут быть легко выучены заново. Мне кажется, что система тренировок вулканцев основана на их непрерывности и компиляции вместо использования способности запоминать заново.
– Понятно.
Мэрит была такой спокойной и отвечала так непринужденно, что я ей позавидовала. Получив поддержку, я продолжила:
– Вы сами это видели. Если начинаются тренировки в каком-то определенном направлении, то они идут без перерыва. При этом для другого аспекта места уже не остается. Взятое жестко направление непрерывно усложняется, и всякое новое задание должно безукоснительно выполняться.
– Но ведь в конце концов им не хватит часов в сутках для выполнения всех требований, медитации и…
– Совершенно верно.
Я вскочила, ошеломленная своим открытием.
– Вот почему они создали и разработали методику с раздельно работающими полушариями мозга. К примеру, одно полушарие занимается математическими расчетами, другое – медитацией и частично обдумывает какую-нибудь философскую проблему или контролирует ежедневные заботы, или следит за успешностью социальных контактов. Вот поэтому-то вулканцев почти невозможно вывести из себя. Разве не так? Только катастрофа невероятных масштабов в состоянии сразу оборвать все решаемые их мозгом задачи!
Конечно, за такую проницательность меня следует наградить медалью.
Мэрит задумалась, скрестив руки на груди, а затем посмотрела на меня взглядом, в котором были и гордость, и предостережение одновременно.
– Ваша теория выглядит неплохо. Но я бы не стала применять ее по отношению к Сарде.
– Почему же?
Дредноут.
– Я не считаю обдуманным шагом то, что вы хотите просить вулканца самому признать, что его интеллект в такой же степени обусловлен биологически, в какой связан с тренировкой работы мозга. Они не захотят сознаться в том, что их дети уже рождаются умниками.
Мой энтузиазм сразу улетучился. Я подумала о том, что бы я сейчас ощущала на месте Сарды.
– О Мэрит…
Теперь мне понятно, почему он так реагировал всякий раз, когда я упоминала о Колинаре в его присутствии. Я играла с ним в жестокие игры. Спасибо вам, что остановили меня на этом пути.
– Игры? С вулканцем?
– С душой вулканца.
Иллюминатор бокового обзора «Энтерпрайза» позволил мне взглянуть на усыпанное звездами небо открытого космоса.
– Я пыталась клещами вытянуть из него эмоции. Возможно, это было игрой, но, может быть, я действительно пыталась повлиять на него прежде, чем он доведет себя до самоистязания попытками стать частью той культуры, которая сама отвергла его. Я больше не буду мешать ему. И мне только хотелось бы… Если бы я только могла…
– У меня есть деловое предложение.
– С удовольствием приму его.
– Нет, лучше потом, когда закончится весь этот шум вокруг дредноута.
– Надеюсь, это будет уже скоро.
– На первой Базе Звездного Флота есть посольство Вулкана, в задачу которого входит и поддержание тесного контакта с теми людьми, которые интересуются Вулканом и его населением. Вы могли бы обратиться к ним. Во всяком случае, теперь вы будете знать, что такая возможность имеется.
С того памятного момента, когда капитан Кирк в первый раз вызвал меня на мостик, моя фамилия больше ни разу не произносилась вслух. Мое желание развеяться и отдохнуть за оставшиеся шестнадцать часов привело меня сначала на Проксиму с помощью Мэрит, затем на Вулкан, а теперь еще и в третье место.
Место это было довольно просторным, о чем многие на корабле уже забыли. В этом укромном уголке оказалось довольно сумрачно. Фактически только слабый немигающий свет ламп в проходах едва добирался сюда, так что приходилось двигаться почти на ощупь. Где-то высоко, однако, пробивалось звездное небо: множество звезд и фиолетовые отблески туманностей, мимо которых летел «Энтерпрайз». Очевидно, они состояли из громадного числа космических тел и находились очень далеко от нас, поскольку медленно ползли по небу даже в условиях наших огромных скоростей. За широкими дверьми ангара располагались четыре наших космических челнока, сами по себе практически космические корабли, во многом перестроенные по новым технологиям за последнее десятилетие. Рядом стояли ангары двухместных летательных аппаратов.
В остальном же совершенно пустынное место. Само по себе оно было уникальным по сравнению с Другими помещениями корабля, потому что его площадь превосходила солярий, лекционный зал, залы Для погребальных церемоний, дипломатических приемов, военных совещаний вместе взятые.
Основным назначением этой внушительной площадки являлась отправка и прием военных и научных экспедиций, что, естественно, происходило редко, и поэтому паутины здесь было больше, чем где-либо еще на корабле. Мне вдруг пришла в голову мысль: по какой старинной традиции конструкторы продолжали включать ее в чертежи самых новых моделей космических судов, и сколько еще это продлится, пока суперсовершенные транспортные системы и обученные команды не вытеснят полностью такую палубу в небытие. Но пока что у этого места было еще одно назначение – святилище. В центре зала стояла одинокая коленопреклоненная фигура.