Дредноут
Шрифт:
– Ваши выводы в одинаковой степени основаны на логике и на интуиции.
И я начинаю верить вашей интуиции.
Я почувствовала теплое отношение к себе с той стороны, с какой ожидала меньше всего. Его глаза встретились с моими, и я внезапно ощутила целостность и надежность дружбы вулканцев, верность, которой я, возможно, не заслуживала. К моему изумлению, я обнаружила, что Сарда оказался в меньшей степени деформирован психологией его расы, чем ему самому казалось.
– Если вы не возражаете, – обратился он ко мне с неуверенностью в голосе, – я хотел бы сделать
Это была книга карманного формата в посеребренном переплете; я смотрела на нее с плохо скрываемым интересом.
– Сарда… вы решили сделать это после всего того, что вам довелось пережить по моей вине?
– Пожалуйста, не надо сантиментов. Просто возьмите, и все. Слова, попавшие в эту книгу, – один из стимулов культуры моей расы, и они могут помочь вам лучше понять вулканцев.
– «Исследования», – прочитала я. – Лирас. Похоже на поэзию.
– Так и есть.
– Вулканцы пишут стихи?
– Поэзия – это особый вид искусств, лейтенант, и Лирас прежде всего философ вулканцев. А перед вами не колыбельные песни.
– Но ведь я не вулканец.
– Как вы помните, я говорил о том, что возможны редкие исключения.
– Понятно, Сарда. Не знаю, как мне благодарить вас.
Он снова повернулся в сторону своего навигационного компаса.
– Тогда лучше всего помолчать.
Я улыбнулась.
Меня тоже устраивало молчание, я откинулась в своем кресле и с непонятной решимостью раскрыла подаренную мне книгу. Странно, но у меня не возникло желания почитать ее урывками, перелистывая страницы. Это дурная привычка. Поэзия вулканцев… Одна мысль об этом захватывала меня, и я начала читать аккуратные строчки белых стихов.
Это шестой элемент, отражающий перекрест времен до точки, в которой все замирает. И мы получаем свободу мысли, но это потом. Изучай прикосновением. читай, а знания придут потом. Приручи время, а воспоминания придут потом. Зыбкие, отрывистые, особенно если близок конец.
Но главное – это хорошо умереть.
От этих строчек веяло силой, хотя я плохо разбиралась в литературе и не совсем улавливала смысл. Возможно, даже профессиональным литераторам пришлось бы нелегко, поскольку все эти слова уходили корнями глубоко в историю вулканцев. И все же, читая эти строчки, я почувствовала какое-то беспричинное облегчение.
Я закрыла книгу, зажмурила глаза и задумалась. Все завершилось головной болью и… новыми мыслями.
Хорошо умереть…
Даже через перевод этот текст обладал для меня магической силой.
– Почему вы засомневались в ваших выводах? – спросил Сарда.
Хороший вопрос.
– Мне кажется, что то, что я знаю о причинах, приведших к третьей мировой войне, позволяет мне догадываться о том, что пока скрыто от других или, наоборот, чересчур драматизировать события. И тогда… Он может быть лишь единственной паршивой овцой в стаде. Вице-адмирал соответствует определенному стилю поведения, который я увидела в нем, и все его люди на ключевых постах Флота… Это не может быть простой случайностью.
– Вас очень беспокоят такие сомнения?
– Не совсем, – пробормотала я, не уверенная ни в чем. –
– Такая точность в фактах перед тем, как сделать вывод, не должна рассматриваться как ошибка.
– Нет… но все же почему никто другой до сих пор не догадался о его планах?
Мысли о возможной собственной ошибке помогли мне прояснить для себя свою позицию. Еще большее удовлетворение я ощутила, когда заметила в выражении лица Сарды то, что аналогичные сомнения когда-то уже волновали его, и он отверг их как безосновательные. Мы одновременно повернулись в сторону «Звездной Империи», которая парила впереди нас, словно превосходно выполненный медальон.
– Возможно, кто-то и успел сделать это раньше.
– Скорректируйте в последний раз курс на «Звездную Империю». Теперь можно попытаться выйти с ними на связь.
Очнувшись от собственных мыслей при этих словах Сарды, я нажала кнопку коммуникатора.
– «Звездная Империя», с вами говорит космический челнок Арко под названием «Деревянная Туфля», представляющий интересы «Энтерпрайза».
Пожалуйста, ответьте нам.
В ответ раздался щелчок, и в наушниках усилился шум, в котором я пыталась разобрать человеческий голос.
– Слышим вас, «Деревянная Туфля». Идентифицируйте свой экипаж.
– Черт побери, Брайан Силайна! Немедленно уберите свои защитные экраны или я расскажу всем, чем вы занимались в прошлом декабре на третьей Базе Звездного Флота. Я не шучу!
Мне показалось, что эхо от моих последних слов разнеслось по всему космосу.
– Они убрали кормовые защитные экраны. Доступ в док и на взлетно-посадочную площадку открыт.
Сарда внимательно посмотрел на меня и нахмурился.
Я проигнорировала его реакцию и притворилась совершенно бесстрастной.
– Надеюсь, теперь они догадаются, что это я.
– Возможно.
Мы совершили маневр вдоль левого борта этой громадины, которую мог сконструировать только любитель рекордов. Нам понадобилось несколько минут, чтобы достичь дока, настолько велик и грузен оказался дредноут. Его корпус и даже гондолы с ускорителями были выкрашены в полоску для исправления общего эстетического вида.
– Какое чудовище, – пробормотала я. Мысль о его огневой мощи вызывала дрожь.
– Не очень красивый эпитет, – заметил Сарда. В моем мозгу всплыл образ грациозного африканского слона с громадными опущенными ушами, блестящими бивнями, качающего головой и призывно трубящего.
– Тогда вы, наверное, никогда не видели слона.
– А вы?
– На маневрах в Кении, на Земле.
– Мне бы тоже хотелось попасть туда.
– Вы не пожалели бы об этом.
«Деревянная Туфля» и «Полливог», наконец, проникли в ангар и стали на прикол. Мы терпеливо дожидались закрытия внешних дверей взлетно-посадочной палубы и начала работы компрессоров. Вскоре наша четверка выбралась из кабин своих челноков; перед нами раскрылись внутренние двери и появилось вытянутое, напряженное человеческое лицо. Встречавший бежал нам навстречу.