Дрёма
Шрифт:
– Все сто,- оторопело выдохнул я, оценив свой уровень подготовки общения с подростками, как нещадно низкий.
– Нам понравились новые родственники. У нас никогда не было бабушки и дедушки,- влезла в разговор Прасковья, заглядывая в камеру со стороны, наклонив голову, как волчонок.- Фу, мой новый папа, ты куришь?
– Матерюсь и с мамкой твоей сплю,- резко сказал я, выдыхая дым в экран,- Привыкай. Не жалеете, что в глухомань жить переедете?
– Это хай-левл, мой новый папа,- дерзко ответила девчонка, и тут я понял, что сидеть ей на цепи с таким характером. Морок не в том возрасте,
– Хай ли? Хотя для волков точно хай, в городах одни жертвы живут, я как раз сейчас давить буду…
– Так, дети, он опасен,- батя забрал планшет к себе.- Мы с детьми посоветовались и решили, что дом вам покупать не будем, новый построим. Мы заехали в одно место, сруб присмотрели. Звонил своему другу, в посёлке вам выделят участок, зальём фундамент и дом поставим. Сруб уже сел, брёвна грамотно положены, тёплый угол.
– Два этажа, на терем похож,- влез в разговор Илюха, заглядывая в камеру, также как сестра минуту назад. Они хоть не близнецы, а похожи сильно.- Я сейчас смотрю, сколько камин стоить будет.
– Ох*еть, вы там развернулись. Вы вообще, сколько часов знакомы?
– Это не имеет значения. Где Алёна?
– В Питере, сейчас её заберу, и к вам,- рыкнул я.
– А что нервный опять? Поссорились?
– Ага, с соседним кланом,- отозвался я,- давай, а то экран разобью.
Отключил планшет, заметив, как дрожат пальцы.
За окном сравнялся с нашим мерсом внедорожник гостей. Я открыл окно, с пассажирского сидения на меня зыркнул строго Морок. Волосы его трепало на ветру, хорошо выглядел для жениха, плохо для жениха пятнадцатилетней. Нет, я понял, что девочка не будет страдать, такая х*й страдать начнёт, клыками счастье вырвет, вот только хреновый ей истинный достался. Такой, как Морок, с юной лялькой церемониться не станет, зверь он не мягкий, в отличии хотя бы от Стёпки или Данила.
– Алёна звонила, сбежала в полицейский участок в Василеостровском районе. Звонок сорвался,- кричал он на ходу. Сигналили машины спереди и сзади, но Морок ждал моей реакции.
– Почему детей трое приехало?!- крикнул ему.
– Аришка приёмная дочь Нила! Истинная Ильи!
Я закрыл окно и обратился к Стёпке.
– Сразу на Василеостровский держи курс.
– СбежалА!- ответил Степан.- Почему она одна?!
– Не кипишуй, разберёмся. Прибавь скорость!- я выкинул истлевший окурок,- Зюзя, что за сообщение тебе там провибрировало?
У меня слух отменный, ничего не утаят от меня.
– Пятый бета раскопал, что в Питерской стае конфликт наклёвывается, верхушка узурпирует власть и угнетает волчий пролетариат. Так что ГОП собралось к нам присоединиться.
– Вот никогда мне Питер не нравился,- зло прорычал я,- с его кровавым воскресеньем и стреляющей Авророй. Теперь, суки гоповские вырезать всю стаю не дадут со своим союзом и дружбой волчьих народов.
Меня действительно колбасило от мысли, что кого-то нужно будет оставить в живых в этом убогом клане. Они так меня разозлили, что я бы предпочёл не смотреть на морды и резать со спокойствием, не боясь ошибиться, а теперь будут ныть, что хвосты поджимали, а я маньяк-убийца. Я , бл*дь, маньяк!
– Всех вырежу! Пошли на х*й. Пусть Пятый предупредит, что я злой, кто не спрятался,
– Не знаю,- спокойно ответил Зюзя, - хрен какой-то с лесопилки. Клан давно не собирался вместе.
– На то мы и Скрытые, чтобы нас никто не видел в куче,- мрачно ответил Стёпа.
Глава 15
Морок.
У Ивана было приподнятое настроение, как у большевиков в семнадцатом году. Он с восторгом смотрел на сплошные ворота в арке, за которые один за другим просачивались волки. Раньше ворота были кованые, и можно было с улицы рассмотреть двор.
Он отпустил Данила, уже навсегда. В Сибирь он не вернётся, остаётся здесь, рядом с истинной.
Из Скрытого клана с ним пошли Степан первый бета и здоровый мужик на вид лет сорок он Пятый, у него нет имени. Подоспела революционная шпана. Всё старо как мир - верхи не могут, низы не хотят. Когда он станет альфой Питерского клана, он просто отожмёт пару предприятий, к счастью опыт имеется, и вся стая будет, как сыр в масле кататься, так что не подкопаешься. Остаётся только контингент сменить и набрать себе новых товарищей. А крысы с рабским и буйным складом ума, который калёным железом не выжечь, должны будут умереть. И если Дрёма всех не передавит, ему не будет сложно устроить ночь террора.
– Господа, там стреляют,- сказал Мороку в лицо пробегающий мимо волк.
Иван ухмыльнулся и посмотрел на Пятого:
– Надо всех вырезать, только своих оставить.
– А ты мне не свояк,- ответил густым басом русый мужик.
Морок посмотрел на Стёпу, тот оскалился:
– Пятый хочет сказать, что у нас альфа есть приказы отдавать, и в стае у нас полное единство.
– Потому что таких, как ты не пускаем,- закончил здоровяк и в зашей вытолкал Стёпку во двор особняка.
Странное поведение. Пятый казался старше. А может, не казался, у Скрытых кланов в отличие от других стай свои правила и устои. Морок допустил, что счёт бет идёт с конца и Стёпка последний, а первый бета, под номером семь или десять.
Иван Фомич вступил во двор. Порадовался. Восстановлен фонтан и скульптуры. Дорожки выложены брусчаткой и покрашен фасад мрачным серым цветом, именно таким он и был в первоначальном виде. Фигуры древнегреческих богов теперь казались Ивану маленькими, а когда-то сестрица Ольга показывала ему Геракла и, морща свой узкий длинный нос, говорила на французском, как отвратителен ей мужчина с таким телом. И навсегда засела мысль в голове маленького Иоанна, что нельзя много есть и перетруждаться, чтобы не стать таким амбалом.
Морок прошёл мимо статуи Афродиты, проехав смуглой рукой по белоснежной мраморной груди, задев каменные соски двумя пальцами. Он поднял свои глаза на окна дома и поспешил к центральному входу. Дверь была заменена. Не удивительно, старую снесли тараном.
Слышались выстрелы, ругань и рык с воем. Всё происходило внутри дома и вырывалось внутрь двора, и никто из людей не узнает, что здесь происходит. Из окна первого этажа к ногам Морока вылетел оборотень. Задыхаясь, тот хватал перегрызенное горло. Иван размахнулся ногой и ударил умирающего по шее, добив.