Дремлет земля
Шрифт:
Богарт взглянул на хронометр.
– В три двадцать. Раз я ничего не слышал, я поставил на пятую ступень.
– Он прижал ухо к земле и прислушался.
– Через пару минут будут. Похоже, их около десятка. Сматываемся?
Саймон оглянулся через плечо, взвесил свои возможности. Несколько всадников приближаются к ним спереди. Позади ничего не слышно - может быть, там ловушка, но в любом случае это единственный путь к бегству. Его старый инструктор рукопашного боя, унтер-офицер Ньюман, частенько говаривал:
– Если перед
Лошади приближались и скакали все быстрее. Саймон больше не тратил времени на разговоры. Он похлопал Богарта по левому плечу и указал назад. Они двигались быстро и одновременно, как две части одного животного. С другой стороны опушки рос густой кустарник, и им удалось забраться глубоко внутрь него по тропе, проложенной лисой или барсуком. Сквозь переплетение ветвей можно было видеть корабль, если хорошенько приглядеться. Они затаились.
Прошло всего четыре минуты с тех пор, как Саймон услышал приглушенное ржание. На полянку выехали девять всадников, ведомые кряжистым мужчиной, одетым гораздо богаче простого солдата. Богарт почувствовал, как Саймон напрягся, у него пресеклось дыхание.
Махнув рукой, рыцарь послал большинство своих людей широким кругом объехать корабль. До разведчиков донесся его голос, отдававший приказы оставшимся троим людям.
– Саймон, внутрь. Вы двое останетесь со мной.
Из своего убежища агенты федеральной службы расслышали только, что тот, к кому обращались, высокий и толстый человек, что-то произнес. Рыцарь расхохотался лающим смехом. Он откинул голову назад, и полуденное солнце высветило серебро в его бороде.
– Топай! Немного подрастрясешь свой жир.
– В его голосе послышалась нотка нетерпения.
– Да побыстрее, жирный бурдюк! Я должен знать, нет ли кого там внутри.
Вздыхая и постанывая, толстяк слез со своего гнедого и, задыхаясь, залез в разведывательный корабль.
Следя одним пальцем за хронометром, Богарт молча поднял десять пальцев перед Саймоном. С каждой секундой он зажимал один палец. Как только он зажал последний палец, внутри корабля раздался приглушенный грохот и вопль агонии, быстро затихший.
– Будто свинье глотку перерезали, а?
– сказал Богарт, прижав губы к уху Саймона, но к его удивлению тот даже не улыбнулся.
А на полянке лошади попятились, люди закричали, из открытого люка вырвалось пламя. Через несколько мгновений корабль превратился в пылающий ад, и даже папоротник рядом с ним тоже загорелся.
– Милорд, там никто не выжил, - крикнул один из солдат.
Это-то было очевидным, и столь же очевидно огонь распространялся. Так что выбора у них не было. Яростно пришпоривая коня, дворянин галопом повел свой поредевший отряд в направлении двоих беглецов. Богарт начал было поднимать свой кольт, но Саймон удержал его. Он лучше знал лошадей и понял, что те
Они лежали неподвижно до тех пор, пока стук копыт не замер вдали. И только когда языки пламени стали лизать ветки в опасной близости от них, Саймон зашевелился. Когда он встал, Богарт заметил, что лицо у него бледное и дышит он прерывисто. Смерть прошла рядом, но ведь частенько они оказывались гораздо ближе к ней.
– Нам пора удирать, Саймон. Они могут вернуться. Саймон!
– Что? Прости, я...
– Я сказал, нам нужно идти. В бордель, и как можно скорее. Этот здоровяк натравит на нас всю округу.
– Да. Да, ты прав.
После этого Саймон не произнес ни слова, пока они не сменили свою одежду на грязно-коричневые одеяния, которые предпочитали местные крестьяне. По его настоянию они зашвырнули кольты в огонь, чтобы они расплавились. Богарт было воспротивился, но Саймон рыкнул на него:
– Дурак. Если бы ты не боролся со сном, когда говорил Стейси, ты бы услышал, что кольты запрещены. Как и все другое оружие кроме мечей и тому подобного того же периода. Стоит кому-то что-то заподозрить, и нас застукают. Ясно?
Богарт молча кивнул. Саймон отвернулся, но потом снова посмотрел на своего товарища.
– Богарт. Прости. Кое о чем я тебе никогда не рассказывал. Потому что думал... ну... думал, нет нужды. Но вскорости, когда доберемся до борделя, расскажу.
– Саймон, я знаю, что ты родом с Сол Три. Я почувствовал, как ты напрягся, когда появились эти люди. Ты знал их. Правда?
Не глядя на него, Саймон ковырял землю носком ботинка.
– Да. Да, я знал двоих. Толстяка, который погиб, Саймона. Это мой тезка. И дворянина. Его я знаю лучше всех.
Богарт зашагал в том направлении, где должна быть деревня, смущенный глубиной чувств Саймона. Через плечо он бросил то, что счел одобряющими словами.
– Будем надеяться, мы с ним больше не встретимся.
– Ярость, прозвучавшая в голосе Саймона, заставила его замереть. Голос был холодным и сухим, как лунная пыль.
– Нет. Богги, дружище. Ты очень ошибаешься. Есть у меня один должок к лорду Анри Шерневалю де Пуактьеру, вассалу барона Мескарла. И этот долг за пятнадцать лет весьма вырос!
Любой пьяный посетитель борделя "Красный фонарь", заглянувший в тридцать третий номер, известный как "Лачуга священника", решил бы, что застукал двоих гомиков за их странным противоестественным занятием. Что само по себе необычно в самом популярном публичном доме во всем Стендоне.
В маленькой комнате, на одной из двух раскладушек, тесно прижавшись друг к другу и обнявшись, сидели двое мужчин. Тот, что повыше и помоложе, прижав губы к уху второго, что-то жарко шептал ему. Второй почти не шевелился, лицо его ничего не выражало, а из приоткрытого рта вырывалось низкое немелодичное гудение.