Дрессировщик драконов
Шрифт:
Эргхарг еще раз дернул за покрывало, но ничего не добился.
Ирлес Ландал снова явился к правителю в неурочное время. Ничего не мог поделать — слишком важные сведения он получил, чтобы держать их при себе даже до утра.
Гланхейл уже спал, но ради встречи с кроном поднялся и пригласил гостя в беседку. Ирлес предпочел бы уютную библиотеку или хотя бы приемный зал дворца, но понимал, почему правитель позвал ночного гостя именно в сад — там их никто не мог подслушать.
— Прости, что побеспокоил тебя так поздно, — поклонился Ирлес.
— Прощаю, — Гланхейл склонил
— Geliah anenala hilaan.
— Плохие новости?
Правитель указал на скамью напротив себя, и Ирлес сел.
— Плохие. Я проанализировал все, что услышал от тех, кто стал совершеннолетним за последние десять лет. Предсказания Diehaan повторяются. Каждый третий из опрошенных потеряет магию и станет выхолощенным.
Гланхейл нахмурился.
— Причины, конечно, Diehaan никому не объяснила.
— Девять из десяти выхолощенных потеряют силу из-за связи с хомо обыкновениус. Они женятся на человеческих женщинах и выйдут замуж за человеческих мужчин. А мы знаем, к чему ведут подобные браки.
Ирлес содрогнулся. Он хорошо помнил историю своей прабабки, известной целительницы Лолианны, влюбившейся в заезжего торговца пряностями. Дурочка сбежала с человеком и потеряла силу. Ее настои, смеси и мази перестали действовать. Она прожила всего десять лет и умерла через год после супруга от болезни, которую легко могла вылечить, не стань она выхолощенной. В последний день своей жизни Лолианна пришла в Ил’лэрию, чтобы проститься с родными, но не успела. Ее тело нашли в лесу в трех полетах стрелы от родного дома. Земля, защищающая эльфов, не защищает выхолощенных, Лолианна умерла от любви, которую можно легко переименовать в глупость.
Единственную дочь крона, юную Хейлайлу, ждет похожая участь: утрата магии, изгнание, короткая полная лишений жизнь. И все из-за любви. Из-за любви, которую она может получить с избытком от любого эльфа, какой только понравится!
— А оставшиеся десять процентов? — после непродолжительного молчания спросил правитель. — В чем причина их выхолощенности? Снова люди?
— Нет. Десять процентов — это естественные причины, они были всегда. Во все времена у эльфов рождались лишенные магии дети.
— Тогда почему их стало так много?
— Потому что старший народ вырождается, — ответил крон. — Мое сердце обливается слезами, едва я представляю наше будущее. С каждым поколением выхолощенных будет становиться все больше и больше, пока в Ил’лэрии не останется эльфов или пока земля не станет защищать полукровок так же, как защищает нас. Магия исчезнет. В далекой перспективе.
— Боюсь, не в такой уж и далекой.
Гланхейл скрестил руки на груди и поежился. Он был одет лишь в шелковый халат с длинными кистями на поясе, а ночь выдалась прохладной. Ирлес подумал предложить правителю свой плащ, но Гланхейл, словно прочитав мысли крона, отрицательно покачал головой.
— По твоему лицу я вижу, что предсказаниями Diehaan плохие новости не ограничиваются.
— Ты как всегда зришь в корень, — удивился прозорливости правителя крон.
— Неужели все еще хуже, чем ты обрисовал?
Этот вопрос Ирлес предпочел проигнорировать, он собрался с духом и рассказал Гланхейлу то, что узнал:
— Все началось не вчера и не сегодня, и даже не семь лет назад. Земля меняется, природа меняется,
— Ближе всех к этому идеалу мы, старший народ, — произнес Гланхейл.
— Это наше мнение, — парировал Ирлес. — Истинно свободные считают, что они лучше нас.
— Драконы слишком рассудочны.
— Но может это и хорошо? Может, так и должно быть?
— Давай не будем полемизировать.
Ирлес склонил голову в знак согласия и продолжил:
— Процесс уничтожения старшего народа, прости за грубость и прямолинейность, начался давно, в те самые времена, когда первый эльф потерял свою магию, когда эльф увидел первого человека, когда утреннюю тишину разорвал крик первого новорожденного полукровки. С течением времени процесс ускорялся, но мы не замечали его.
— До сего дня. Думаешь, еще не поздно его хотя бы замедлить?
Ирлес на мгновение прикрыл глаза, прося высшие силы послать ему хладнокровие, а когда открыл, постарался, чтобы его голос не дрожал.
— Ваш преемник станет последним правителем старшего народа в том виде, в каком мы существовали до сих пор. Он отменит запрет на браки с хомо обыкновениус, узаконив свободу выбора и глупости. При его правлении выхолощенным станет каждый третий эльф, после его смерти — каждый второй. И он уже родился. Четыре года назад ему исполнился век.
Гланхейл поднялся со скамьи и озабоченно заходил по беседке.
— Ты нашел его?
— Нет. Он не получал предсказание Diehaan. Предсказание получила его мать, эльфийка по имени Кьолия. Она спрятала своего сына, отослала из Ил’лэрии в тот момент, когда земля перестала его защищать. Он полукровка.
— Полукровка?! — воскликнул Гланхейл. — Мой преемник полукровка?!
— Его зовут Эл'льяонт.
Ирлес замолчал, давая правителю время все обдумать. Сам он уже просчитал возможные ходы Гланхейла и был готов к тому, что может услышать. Мальчишку нужно найти. И уничтожить. Ради всех эльфов. Только так можно изменить судьбу старшего народа и отодвинуть его полное вырождение. Печально, но Эл'льяонту придется пожертвовать собой ради многих. Только смерть меняет все.
— Его нужно найти, — медленно произнес Гланхейл. — И… убить.
— Эту миссию ты тоже поручишь мне? — спросил Ирлес, уже зная ответ.
Правитель кивнул.
— Я выполню твой приказ.
— Khala eriler liehn. Да благословят тебя боги.
Вечером Дагару казалось, будто он никогда не уснет. Гипсом отказывался принимать усталого дрессировщика в свое царство, сколько тот его ни умолял.
Мастер плотнее закутался в одеяло из овечьей шерсти и отвернулся к стене. В теплом сухом номере недорогого постоялого двора на окраине Берсер-Лога можно было бы хорошенько выспаться, но Дагар напрасно терял драгоценные часы сна.