Дрессировщик драконов

Одинец Илья

— Ты ни разу не подводил ни меня, ни моего отца, — кивнул правитель, — Khala eriler liehn!

Эльф принял благословение и возглавил отряд из десяти эльфов. Но он рвался найти мальчишку не потому, что беспокоился за будущее народа, а потому, что здесь были затронуты его личные интересы.

Первую причину можно назвать простой и банальной. Полукровка был сыном Кьолии, женщины, которой он безуспешно добивался многие годы, и даже сделал официальное предложение. Гордячка отказала, предпочтя одному из самых уважаемых эльфов обыкновенного смертного. Эл'льяонт был сыном греховной межрасовой любви.

Тэл’льяин хранил обиду в сердце, но до недавнего времени и не подозревал, как сильно хочет отомстить Кьолии. Возлюбленный эльфийки

давным-давно гниет в земле, но его сын служит вечным напоминанием о давней любви. Он убьет Эл'льяонта, уничтожит память о безвестном хомо обыкновениус, который оказался лучше самого уважаемого эльфа Ил'лэрии, и снова придет к Кьолии. Но теперь он не будет валяться у нее в ногах, он будет гордо взирать на сломленную горем женщину. Гордячка пожалеет, что отвергла Тэл’льяина. А он ко всему прочему получит благодарность и вечную признательность правителя.

Вторая причина была не так проста, и Тэл’льяин держал ее в строжайшей тайне, ни разу ни с кем не поговорив и даже не намекнув на истинные обстоятельства, толкнувшие его на поиски преемника Гланхейла. Он слишком хорошо понимал, что поставлено на кон: не только далекие и абстрактные жизни потомков старшего народа, но и его собственная шкура. И она значила для него больше.

Правитель не назвал миссию мирной, поэтому Тэл’льяин легко заключил сделку с собственной совестью. Он шел убивать, он отправлялся на войну, и постарался, чтобы каждый из его воинов это уяснил. Правда, мотивы выбрал иные, не те, которыми руководствовался сам.

— Мы не просто ищем мальчишку, мы боремся за собственное будущее, — произнес эльф, когда его маленькое войско подошло к границе с О-шо. — Правитель дал нам добро на убийство, мы не должны подвести свой народ. Надеюсь, вы понимаете, что полукровку следует уничтожить.

Тэл’льяин оглядел своих воинов и остался доволен. Все, как на подбор, рослые, статные, с чуткими ушами, внимательными глазами, их руки не дрогнут, натягивая тетиву.

— Наша миссия не так проста, как может показаться на первый взгляд. Гланхейл отправил на поиски Эл'льяонта крона Ирлеса Ландала, и обязал меня связываться с ним раз в декаду. Однако наши дорожки не пересекутся. Ирлес будет искать следы полукровки, исследуя возможный путь, которым он двигался, это все равно, что пытаться выбраться из лабиринта, последовательно обходя каждую его ветку и заглядывая во все тупики подряд. Мы же разрушим стены, пробьем брешь и выйдем из лабиринта кратчайшим путем. Мы проверим всех десяти-одиннадцатилетних человеческих отпрысков. Это займет много времени, но гораздо эффективнее, чем пытаться поймать мышь за хвост [16] . Есть вопросы?

16

Пытаться поймать мышь за хвост — делать бесполезную и трудную работу (эльфийская поговорка)

— Почему мы не можем воспользоваться магией? — спросил Рильбест, один из лучших лучников Ил’лэрии.

— Поисковые заклинания не сработают, — ответил Тэл’льяин. — В полукровке слишком мало магии, наша земля не защищает его, а сам он ушел из Ил'лэрии слишком давно, чтобы мы смогли найти хотя бы один след. Мы узнаем его только когда найдем.

— По ушам?

— По остаткам магии, — пояснил Тэл’льяин. — Полукровка не выхолощенный, хотя и чрезвычайно слабый. Помните, вы не должны его жалеть. Перед вами не ребенок, но будущий вождь, который поведет наш народ к пропасти и смеясь будет наблюдать, как мы один за другим отдаем свои жизни ради тех, на кого всегда смотрели, как на недостойных. Вы хотите слиться с хомо обыкновениус? Хотите потерять магию? Хотите умирать, не дожив и до пятисот? До трехсот? До ста лет? Тогда я даю вам последний шанс. Возвращайтесь домой. Иначе… вам придется смочить свои стрелы кровью.

Тэл’льяин замолчал. Ни один из его воинов не шевельнулся,

все понимали, какую важную миссию возложил на них правитель.

— Прекрасно, — Тэл’льяин поправил притороченный за спиной лук, и первым перешел границу.

Только эльфы умеют передвигаться так быстро и тихо, что смертные не замечают их появления. Это не дано ни одному живому существу, даже наделенные магией драконы выдают свое появление дыханием.

Отряд Тэл’льяина бесшумно пересек границу с О-шо, оставшись не замеченным ни постовыми пограничниками, ни конными разъездами, ни торговцами, покупающими право посетить Ил'лэрию, чтобы приобрести у старшего народа заряженные магией безделушки. Карты соседних с землей старшего народа королевств: О-шо, Ви-Элле и Рахана у эльфов были, поэтому они, не сговариваясь, направились к ближайшему поселению.

Шанс найти полукровку непосредственно рядом с Ил'лэрией чрезвычайно мал, но как следовало из эльфийской мудрости, чтобы что-то спрятать, необходимо поместить это на самое видное место. Исключить возможность того, что беглец скрывается на границе О-шо, не проверив, слишком рискованно, поэтому Тэл’льяин снова напомнил своим товарищам о необходимости тщательного осмотра территории.

Первая приграничная деревенька оказалась достаточно большой, но очень бедной. Даже в самых захудалых районах Ил'лэрии Тэл’льяин не видел подобной нищеты. Покосившиеся, наполовину вросшие в землю домики почернели от сырости и времени, заборы устало опирались на разнокалиберные доски-костыли, которые, казалось, упадут, стоит до них дотронуться. Жители носили темную грязную одежду, и месили босыми ногами грязь, которой обозначалась дорога, ведущая через поселение. Радовали глаз только тщательно ухоженные огороды, где созревали томаты и кабачки, рос картофель и зеленел лук, да дети, которые еще не умели печалиться.

— Эй! — позвал Тэл’льяин одного из мальчиков, бегавших вдоль дороги и размахивавших палками. — Подойди!

Светловолосый мальчуган без страха приблизился к эльфам.

— Как тебя зовут? — ласково обратился Тэл’льяин к ребенку.

— Тимка. Дяденька, а вы вправду эльф? Умеете делать фокусы?

Тэл’льяин протянул руку и положил ладонь на плечо ребенка, пальцы второй сложил в знак Аргароха, и кисть превратилась в живой факел.

— Здорово! И что, совсем не жжется?

Мальчишка смотрел на пляшущее пламя с открытым ртом, а Тэл’льяин потянулся к сознанию ребенка. Нет, он не тот, кто им нужен.

— Не жжется.

Тэл’льяин отступил.

— Скажи, Тимка, среди твоих знакомых есть кто-то, кто может делать что-то подобное?

— Нет, — качнул головой ребенок. Его глаза все еще были широко открыты, ведь он впервые в жизни увидел настоящего эльфа, который сотворил настоящее чудо.

— Приведи ко мне всех своих друзей, — попросил эльф, — я покажу еще один фокус.

— Сейчас!

Паренек умчался, а Тэл’льяин сморщился. Он чувствовал себя грязным, прикоснувшись к этому вшивому отпрыску рода человеческого. Причем грязным не только внешне — руку можно вымыть, — но и внутренне. Окунаясь в глубины сознания ребенка, эльф ожидал почувствовать радость жизни, свободу, счастье, беззаботное веселье, все то, что присуще детям старшего народа, но ощутил совсем не это. Чувства человеческого детеныша напоминали чувства детей эльфов очень отдаленно, они были слабыми, приглушенными, частично перекрытыми непонятными тревогами и переживаниями, испачканными глупыми волнениями, беспочвенными опасениями, вымазанными грязью подлости, лживости и порока. Тэл’льяин понимал, что люди и эльфы отличаются друг от друга очень сильно, и, сталкиваясь, обращают в первую очередь не на сходства, а именно на различия, но в этом ребенке было чересчур много гнили. Несопоставимо больше, чем в сотне маленьких детей старшего народа. Тонкий, едва ощутимый душок испортил целую душу! Самое дорогое, что может быть у живого существа!