Дрессировщики
Шрифт:
— Мы теперь благодаря Пальме на всю школу прославились! — говорил он, улыбаясь. — Хотя нам и уколы теперь делают…
— Угу, зато смеха было сколько! — вставил Гриша.
— Главное — ко всему относиться с юмором, — философствовал Олег. — Если будешь ко всему относиться с юмором, то никакие неприятности тебе… — Он вдруг умолк, глядя куда-то вперед, в одну точку. Он уже не улыбался. Лицо его побледнело и приняло самое разнесчастное выражение.
Гриша взглянул в том направлении, куда смотрел Олег, и тоже весь
Секунд пятнадцать ребята молча смотрели на этого милиционера, потом взглянули друг на друга.
— Э-э, а лейтенант-то?.. — совсем тихо, упавшим голосом сказал Гриша.
Олег молчал. Ребята машинально тронулись дальше и долго шли, не говоря ни слова.
— А может, она его не покусала, — сказал Гриша.
— Почём я знаю, — почти шепотом ответил Олег.
— А может, она и вовсе не бешеная, да? Олег вдруг остановился.
— А если бешеная? А если покусала, тогда что? — вскрикнул он неожиданно тоненьким, писклявым голоском.
— Предупредить нужно, да? — глядя себе под ноги, сказал Гриша.
— А ты думаешь, не надо? Думаешь, не надо? А если человек из-за нас умрет? Тогда что?
— Вот я и говорю: надо.
— «Надо, надо»! А как ты предупредишь? Как предупредишь? Пойдешь и скажешь ему: «Здравствуйте! Это мы на вас собаку натравили. Теперь идите делать прививки»? Так ты ему скажешь, да? Знаешь, что он с нами сделает?
Ребята подошли к крыльцу старинного особняка, украшенному каменными львами со щербатыми мордами. Олег положил на одну из ступенек свой портфель и сел на него. Сел рядом с ним и Гриша. Глаза у дрессировщика покраснели, он часто моргал мокрыми ресницами и хлюпал носом.
— Дурак я… Нет… нет, не дурак, а просто идиот, что послушался тебя, — причитал он, мотая из стороны в сторону головой. — Послезавтра папа из отпуска приезжает, а я… я ему такой подарочек… «Платите штраф рубликов двести за вашего сына».
— И ещё из пионеров исключат, — добавил Гриша.
Долго сидели дрессировщик и ассистент на ступеньках крыльца между каменными львами. Лица обоих выражали такое уныние, что прохожие замедляли шаги, поглядывая на них.
Уж давно настало время обеда, но ни Гриша, ни Олег не вспомнили об этом.
Каждый из них с тоской представлял себе, как его задерживают в милиции, как вызывают туда ничего не подозревающих родных и как, наконец, на глазах у всего класса снимают с него пионерский галстук. И каждый чувствовал, что он не в силах вынести всё это. И каждого вместе с тем мороз подирал по коже, как только он начинал думать о лейтенанте, который мог умереть мучительной смертью из-за их малодушия.
— У него, может, дети есть, — медленно проговорил Гриша.
Олег помолчал
— До приезда папы из отпуска ничего не будем делать. Послезавтра папа приедет, я его встречу как следует, а после послезавтра пойдем и заявим.
Гриша не ответил. Олег помолчал ещё немного и вдруг быстро поднялся:
— Нет, не могу! Уж лучше сразу, чем ещё два дня мучиться. Идём!
Гриша не шевелился. Он сидел на ступеньках, опустив голову, и молчал.
— Ну, пошли! Решили так уж решили, — сказал Олег.
— Куда пошли? — проворчал Гриша, не поднимая головы.
— Ну, в милицию, в третье отделение. Пойдем расскажем всё, а там они уж сами найдут того лейтенанта и предупредят. Пошли!
Но Гриша и на этот раз не шевельнулся.
— А мне чего ходить? Твоя собака, ты и иди.
— Ах, так! Ну и пожалуйста!.. Как хочешь!.. — Олег всхлипнул. — Сам подбил меня, чтобы натравить, а теперь в кусты… Как хочешь… Пожалуйста!..
И Олег, вытянувшись в струнку, слегка подрагивая узкими плечами, не оглядываясь, быстро пошёл по тротуару.
Тут только Гриша поднял голову и стал смотреть вслед удаляющемуся товарищу.
Через минуту он вскочил и рысцой догнал дрессировщика:
— Ладно. Пошли.
Приятели рядышком зашагали по тротуару. Пройдя два квартала молча, Олег громко, с какой-то судорожной уверенностью в голосе, заговорил:
— Вот увидишь, что нам ничего не будет! Ну, вот увидишь!.. Ведь они же должны понимать!.. Ведь мы же благородный поступок… Ведь мы же ему, может быть, жизнь спасаем, правда? Ведь они должны попять, правда?
Гриша молчал, только сопел.
И вот они остановились перед подъездом, рядом с которым была прибита вывеска: «Третье отделение милиции».
— Пошли? — чуть слышно сказал Олег, взглянув на Гришу.
— Пошли, — прошептал тот. И оба не сдвинулись с места.
— Ну, идём? — сказал через минуту Олег.
— Идём.
Олег приоткрыл дверь, заглянул в неё, потом тихонько, словно крадучись, вошёл в подъезд. Следом за ним бочком протиснулся и Гриша.
Ребята очутились в длинном коридоре с двумя рядами закрытых дверей. Только первая дверь справа была открыта. Она вела в комнату, разделенную на две части деревянным барьером.
Первая половина комнаты была пуста, если не считать милиционера, стоявшего у двери. За барьером у стола стоял маленький, толстый лейтенант с красным лицом и что-то сердито кричал в телефонную трубку. За другим столом в дальнем углу сидел ещё один милицейский работник.
— Вам чего тут нужно? — строго спросил милиционер у двери, как только ребята сунулись в комнату.
— Нам?.. Нам… начальника… — пролепетал Олег.
— Какого начальника? Дежурного? По какому вопросу?
— Нам по вопросу… нам заявить нужно, по очень важному…