Древолюция
Шрифт:
— Десяток?!
— Ты куда шел? — меняя тему, спросил лесник.
— К шоссе.
— Там их полно, не суйся. В лесу с ними легче разойтись. Пойдем со мной.
— Куда?
— Ко мне в дом. Если поторопишься, к темноте успеем. Отдохнешь. Меня Петр Ильич зовут.
— Меня Слава.
У лесника Славе понравилось. Просторная изба–пятистенка стояла на живописном месте. Крошечную поляну, словно забор, скрывали–опоясывали заросли дикой малины, и столбы солнечного света утопали в поросшей зеленым мхом земле. Внутри избы было интересно: на стенах в прихожей висели всевозможные снасти и приспособления, о назначении которых Слава только догадывался,
— Садись, отдыхай, — сказал лесник. — Голодный, наверное?
Славе было неловко признаться, что ел, да не наелся, и он неопределенно помотал головой.
— Понятно, — сказал Петр Ильич. — Сейчас накормлю.
Через полчаса Слава уплетал изумительно вкусную пшенную кашу, горячую, с золотистыми солеными шкварками. Съев две тарелки, он обессилено откинулся на спинку стула:
— Все, не могу больше.
— Ну, раз не можешь, спать ложись, — сказал Поборцев. — Вон там раскладушка, раскладывай.
Слава думал, что не заснет: перед глазами, как фантастический калейдоскоп, мелькали события последних дней. Но усталость взяла свое, и он не заметил, как уснул.
Утром, едва проснувшись, Славик засобирался в путь. Зашнуровал кроссовки, надел ветровку и увидел входящего лесника.
— Уходишь? — коротко спросил Поборцев.
— Ухожу. Спасибо вам за все. Мне надо идти.
— Погоди минуту, потолковать надо.
Слава уселся на табурет. Поборцев–старший нацепил очки и порылся в небольшой берестяной коробке.
— У тебя телефон мобильный есть? — спросил лесник.
— Есть, — ответил Слава, — так он здесь не работает.
— Я знаю. У меня к тебе просьба: я дам тебе номер моего племянника, вот, мобильный и домашний, — он протянул Славе сложенный листок бумаги. — Его зовут Александр. Он журналист. Когда будет связь, дозвонись до него и передай, что живые деревья очистили Чертову Лужу. Он поймет.
— Что?
— Вот и то! — произнес Петр Ильич. — Я сам видел.
— Я был на Чертовой Луже, и что там? — спросил Славик.
— Чисто там, представь себе! Чистейшая вода! Я, конечно, не купался, но раз лягухи плавают, и дно видно…
Слава хотел сказать, что этого быть не может, но побоялся обидеть хозяина. Чертова Лужа чистая?! Фантастика какая-то! Но ведь и ходячие деревья не каждый день появляются.
— Почему вы думаете, что это деревья сделали? — спросил он.
— А кто же еще? Они вокруг отстойника выстроились и стоят, больше не двигаются. Как омертвели, значит. А воду очистили. Вот и думай теперь… А сам ты как думаешь: зло они для человека или нет?
Слава замялся. С одной стороны — на город напали, дома рушили, людей, говорят, убивали… С другой стороны — его-то не тронули, и воду очищают. Непонятно все это. Странно.
— Не знаешь, — подытожил лесник, — и я не знаю. Но думаю, что не надо их трогать — и вреда
— Дендроидам, — улыбнувшись, подсказал Слава
— Дендроидам, — старательно повторил лесник. — Зачем им людей убивать? Питаются они нами? Нет. Что же тогда остается? А остается одно: защита.
— Так они же первые стали нападать, — возразил Слава. — Какая это защита?
— Вы, молодежь, конечно, книжки читаете, в Интернеты ходите, а природы своей не знаете. Ты, Слава, как маленький, причитаешь: они первые начали! — передразнил Петр Ильич. — Видать, на то причина была. Без причины и прыщ не вскочит. А знаешь ты, что любое животное свою территорию имеет, свою зону обитания? Оно метит его, обходит, прогоняет чужаков. Это часть его жизни, немаловажная часть. И в лесу этом тоже все поделено. У зайца своя территория, у волка и медведя — свои. А если пересекутся они, то побеждает сильнейший, у кого зубы острее и сила больше, понял?
— Понял.
— Вот то-то. И деревья эти не станут людей трогать, если их первыми не задирать! Если б они на меня напали — первый бы их убивать стал, как бешеных собак. А я к ним близко подходил — они меня не трогали. Им медведь дорогу уступает, так и я уступлю. С меня не убудет.
— А зачем они дома ломают? — спросил Слава.
— Вот этого не пойму, — признался лесник. — Не знаю. Но вот мой-то дом цел, хотя они и здесь проходили! Значит, не все они ломают.
— Не все. В Дымове есть разрушенные дома, но их немного, — согласился Слава. — Я видел одно дерево на заправке. Они ее разрушили, а на этом месте теперь дерево стоит. Я даже подходил к нему! Оно вообще не двигалось, вросло в землю прямо сквозь асфальт!
— Вот такие пироги с жареной капустой, — задумчиво проговорил лесник. Слава тоже задумался. Слова лесника цепляли за душу, как якоря за морское дно, укрепляя и сдерживая круговорот мыслей.
— Ну, что, передашь мои слова?
— Передам. Обязательно передам! — пообещал Слава.
— На вот тебе денег, по мобильнику разговаривать дорого стоит, — лесник протянул парню сто рублей.
— Да не надо! — принялся отказываться Славик, но Петр Ильич насильно запихал купюру ему в карман.
— Мало ли что… Пойдем, я тебя провожу.
Они вышли из дома, и через пару часов лесник привел Славу к Медному камню.
— Я бывал здесь! — обрадовано сказал Слава.
— Вот и хорошо. Теперь иди вон по той тропинке, выйдешь к реке. Справа увидишь мост…
— Спасибо, дальше я знаю.
— Молодец. Свой край знать надо. Бывай.
Дорога из Засекино оказалась забита дендроидами. Деревья толпами шли в сторону Дымова, и Поборцев понял, что придется снова двигаться через лес. По дороге вышло бы быстрее, но что делать? Встречаться с опасными монстрами как-то не хотелось. Он определил примерное направление, стараясь идти вдоль шоссе, которое было где-то по правую сторону. Шли долго, с перекурами. Наконец, вышли на просеку. Не сдерживая радостной улыбки, Алекс вышел на перепаханную лесовозами дорогу. Они вблизи лесопилки, а от нее до шоссе практически рукой подать. По крайней мере, идти можно не лесом, а по какой никакой, но дороге!