Дрозд
Шрифт:
— Вы поддерживаете с ним связь?
Грофилд вовремя сдержался и не стал качать головой.
— Нет, — сказал он. — Мы вращаемся в разных кругах.
— Он когда — нибудь нанимал вас для каких — либо заданий?
— Нет.
— Что вы о нем думаете?
— Ничего.
— Так — таки и ничего?
— Во всяком случае, свою сестру я бы за него замуж не выдал. Гав гавкнул. Тот, что сидел, улыбнулся и сказал: — Ладно. А как насчет человека по имени Онум Марба?
— Хотите знать, может ли он жениться на моей сестре?
— Я хочу
— Ундурва, — сказал тот, что сидел, сделав ударение на втором слоге.
— Верно. Похоже на “ну, дура”.
Тот, что сидел, нетерпеливо поморщился.
— Правда? — спросил он. — Расскажите мне про Марбу.
— Я никогда не спасал его от гибели. Мы вместе гостили в одном доме в Пуэрто — Рико год назад, вот и все.
— И вы никогда на него не работали?
— Нет. И сейчас не поддерживаю с ним связи.
— А что вы о нем думаете?
— Он неплохо стряпает. Вот за него я бы сестру отдал.
Сидевший откинулся назад, кивнул и посмотрел на Гава.
— Твое мнение?
Гав пытливо оглядел Грофилда, а тот в ответ оглядел Гава и попытался сообразить, что происходит. Он был профессиональным грабителем и содержал этим ремеслом ничего не зарабатывающего профессионального актера. После двенадцати лет умеренного успеха на обоих этих поприщах с ним стряслась беда, и теперь, похоже, выражаясь актерским языком, ему очень, очень долго не придется свободно импровизировать.
Но какое отношение имеют латиноамериканский генерал Позос и африканец Онум Марба к неудавшемуся ограблению броневика в североамериканском городе? И какое отношение к Алану Грофилду имеют эти государственные чиновники, которые не служат в ФБР и утверждают, будто грабежи их не интересуют? Гав завершил изучение Грофилда быстрее, чем Грофилд завершил изучение создавшегося положения. Он отвел от Грофилда глаза и кивнул.
— Можно попробовать.
— Ладно. — Тот, что сидел, опять взглянул на Грофилда и сказал: — Мы собираемся предложить вам сделку. Можете согласиться или отказаться, но решать надо тотчас же.
— Сделку? Я согласен.
— Сперва послушайте, — сказал тот, что сидел.
— По ее условиям мне придется отправиться в кутузку?
— Выслушайте же меня. Мы можем сделать так, что вы будете проходить по делу об ограблении как свидетель, а не как участник. Вы просто подпишете заявление, и дело с концом.
— Никак не соображу, чем я таким владею, чтобы вы были готовы выложить за это такую цену, — сказал Грофилд. — Вроде бы я ничем особо не дорожу.
— А как насчет собственной шкуры? — спросил Гав. Не поворачивая головы, Грофилд покосился на него.
— Вы хотите, чтобы я наложил на себя руки? Такие сделки не для меня.
Тот, что сидел, ответил:
— Мы хотим, чтобы вы провернули одно дельце, которое может быть чревато опасностью для жизни. Пока мы этого точно не знаем.
Грофилд оглядел их лица, потом посмотрел на дверь, только
— Ну вот, я вижу проблеск света. Будем играть в шпионские игры навроде тех, что снимают в кино на пленке “текни — колор”. Вы — птички из ЦРУ.
Тот, что сидел, обиженно надулся, а Гав проговорил:
— Порой это становится невыносимым. ЦРУ, ЦРУ, ЦРУ! Неужто люди не понимают, что у их правительства могут быть тайные разведывательные службы?
Тот, что сидел, бросил Гаву:
— Мой дядька служил в казначействе, но все обзывали его фэбээровцем и так достали, что он раньше времени ушел в отставку.
— Я не хотел вас обидеть, — сказал Грофилд.
— Да ничего, ладно. Простому народу нравится, когда все просто и ясно. Когда существуют две — три простые организации. Помните, как всем было радостно, когда появилась “Коза — ностра”?
— Народ любит громкие имена, — изрек Гав. — Когда открыли хлорофилл, все тоже радовались.
— А вы, ребята, господа Икс с громкими именами, так? спросил Грофилд.
— Очень точное описание, — бодро согласился тот, что сидел. — Именно господа Икс, чтоб мне сдохнуть. Прелесть, правда, Чарли? — спросил он Гава.
— Наш друг умеет обращаться со словами, — заметил Гав. Тот, что сидел, удовлетворенно улыбнулся Грофилду, потом снова посерьезнел.
— Ну ладно, — сказал он. — Тут такое дело. Господа Икс с громкими именами хотят, чтобы вы поработали на них. Может, это окажется опасным, а может, и нет. Мы еще не знаем. Если вы согласитесь и справитесь, вашим маленьким трудностям придет конец, и они будут забыты. Если же вы откажетесь или согласитесь, но попытаетесь улизнуть от нас, мы швырнем вас обратно на сковородку.
— Иными словами, либо огонь, либо полымя.
— Возможно. Точно не известно.
— Выкладывайте подробности.
Тот, что сидел, с грустной улыбкой покачал головой.
— Извините. Посылки можно вскрывать только после того, как распишешься в получении.
— И сколько у меня времени на раздумья?
— Целая минута, если угодно.
— А вы славный малый, — сказал Грофилд. — Как насчет Лауфмана? Ему вы тоже предложите сделку?
— Нет, только вам.
— Он может расплакаться на суде, если меня с ним не будет. — Вряд ли он выживет, — сказал тот, что сидел. Заметив взгляд Грофилда, он продолжал: — Лауфман сам виноват, мы тут ни при чем. У него пробито легкое и еще куча увечий.
Гав, которого звали Чарли, добавил:
— Решайте, Грофилд, а то наши друзья в коридоре, похоже, теряют терпение.
— Вы так и не спросили, люблю ли я отечество, — напомнил им Грофилд.
— Как — то не пришло в голову, что это важно, — сказал тот, который сидел. — Ну, как? Да или нет?
— Сами знаете, что да, черт возьми. Иначе не спрашивали бы.
Тот, что сидел, улыбнулся и встал.
— Увидимся, когда врачи скажут, что вы здоровы, — заключил он. — Как вас называть, Эл или Алан?