Друид

Куени Клауде

— Что же, — прошепелявил Кретос, взглянув на меня. Тем временем две нубийские рабыни принесли охлажденное в снегу греческое белое вино и галльский хлеб. — Чем я могу помочь тебе, Корисиос?

— Я приехал сюда, чтобы заключить с тобой сделку, — начал я несколько неуверенно, — ведь ты купец и деловой человек, Кретос.

Мне пришла в голову мысль напомнить ему о прошлом, о тех обещаниях, которые он давал дядюшке Кельтиллу. Но перед моим мысленным взором предстала всего лишь одна сцена из прошлого — униженный и оскорбленный Кретос рано утром, словно побитая собака, выходит из ворот военного лагеря римского легиона.

Кретос сделал вид, будто не понимает, о чем

идет речь. Хотя на самом деле он прекрасно знал, ради чего я приехал в Массилию и пришел к нему. Эта крыса нисколько не сомневалась в том, что после стольких лет разлуки с Вандой я не находил себе места, сидя здесь, в атрии. Ведь мне было известно, что Ванда где-то здесь, рядом, в одной из комнат этой роскошной виллы! Моя Ванда!

— Я приехал в Массилию, чтобы купить у тебя рабыню по имени Ванда, — наконец выдавил я из себя.

Кретос задумчиво кивнул и вытянул губы трубочкой. Разрази его гром! Ведь он мог хотя бы сказать мне, что Ванда жива, что с ней все в порядке и она действительно здесь, в принадлежащем ему доме. Но купец только кивнул, а затем потянулся к своему кубку с вином. Он окунул в него два пальца и сделал резкое движение кистью. Несколько капель вина взлетели вверх и упали на пол. Кретос за что-то благодарил богов. Я повторил этот ритуал и мысленно попросил всех богов, имена которых я знал, чтобы они помогли мне и не отвернулись в решающий момент.

— Ванда отличная рабыня. Она просто очаровательна…

Кретос широко улыбнулся. С каким удовольствием я вонзил бы нож в его жирное брюхо! Я заметил, что за эти годы у Кретоса выпало много зубов. Он задумчиво потер ладонью щеку, а затем пробормотал:

— Знаешь, я заплатил за ее образование кругленькую сумму.

Не выдержав напряжения, я развязал свой кожаный кошелек и выложил пять золотых монет на серебряный поднос, закрепленный на изящной железной подставке с тремя ножками.

— Нет, я не собираюсь продавать Ванду, — рассмеялся Кретос. — Я всего лишь хотел сказать тебе, как высоко я ценю способности и красоту этой германской рабыни. У нее великолепная крепкая грудь… Ты знал об этом, Корисиос?

Окончательно потеряв контроль над собой, я швырнул купцу свой кошелек, набитый золотыми монетами. Кошелек пролетел над столом, и тут Кретос, сделав быстрое движение правой рукой, поймал его.

— Тебе прекрасно известно, что я люблю Ванду! Я приехал сюда, чтобы купить ее у тебя. Ты можешь требовать от меня все, что хочешь. Можешь не сомневаться — ты это получишь! Говори начистоту и перестань играть со мной!

Лицо Кретоса помрачнело. Он швырнул кошелек с монетами назад со словами:

— У меня достаточно денег, Корисиос!

— Тогда возьми меня! — воскликнул Базилус и вскочил на ноги так резко, что иллирийский раб ринулся вперед, чтобы защитить своего хозяина.

— Перед тобой отважный воин, который может одержать победу в поединке с любым гладиатором! Я прославлю тебя! Я отлично езжу верхом и могу стать победителем состязаний в Риме. Послушай, Кретос, я принеру тебе не только деньги! Ты получишь нечто большее — я тебя прославлю!

Купец устало улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— У меня предостаточно таких рабов, как ты. Мне нужен друид, — сказал он. При этом Кретос смотрел в сторону, стараясь не встречаться взглядом со мной или с Базилусом. Он намеренно отвернулся от нас. Вдруг, по-прежнему не глядя на меня, купец ткнул указательным пальцем в мой лоб: — Я хочу, чтобы у меня на складах работал раб Корисиос!

Знаю, нужно все время учиться на собственных ошибках. Но не у всех и не всегда есть такая возможность. Похоже, мне приходилось иметь дело

с теми же обстоятельствами, которые уже однажды заставили меня допустить оплошность.

Кретос засопел от удовольствия и гадко ухмыльнулся, оскалив те несколько зубов, которые у него еще не отобрали боги. Я всей душой надеялся, что бессмертные немедленно покарают его и эта жирная крыса рухнет замертво на пол. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого Кретос дал своему иллирийскому рабу-телохранителю знак, и громила выбежал во внутренний дворик. Купец встал и велел нам следовать за ним.

Посередине я увидел выложенный светлым мрамором бассейн, в который с крыши стекала дождевая вода. По периметру двора тянулась колоннада. Весь двор был засажен ухоженным кустарником и цветами. За каждой третьей колонной виднелись ниши в стене, в которых стояли бронзовые статуи, изображавшие разных божеств.

И тут я увидел Ванду. Она была одета в светло-синюю тунику и шла прямо к нам! Выйдя из парка в окруженный колоннадой двор, она на несколько мгновений остановилась, словно у нее не осталось сил и она не могла сделать больше ни шагу. Ванда стала еще красивее, чем была раньше. Я знаю, это довольно избитая фраза, так в подобных ситуациях говорят все и всегда. Но Базилус тоже обратил внимание на то, как она похорошела. Взглянув на Ванду, вряд ли кто-нибудь сказал бы, что перед ним рабыня. На короткий миг меня охватило тревожное чувство: мне показалось, будто мы стали чужими друг другу — Ванда и я. Может быть, прошло слишком много времени с того момента, когда мы виделись последний раз? Возможно, за все эти ночи, которые мы провели друг без друга, ей удалось не только пересилить боль, терзавшую ее сердце, но и заставить себя забыть меня, забыть нашу любовь? Но в то же мгновение Ванда словно преобразилась — моя возлюбленная сбросила с себя покров гордости и надменности, которым она, очевидно, все это время защищала себя. Она побежала ко мне, как это сделала бы любая другая девушка, истосковавшаяся по своему возлюбленному. Я хотел броситься ей навстречу, но Базилус удержал меня на месте, схватив за руку, — он не хотел, чтобы я поскользнулся на мокром камне, которым был выложен двор, и рухнул в бассейн. Наконец я обнял Ванду. Никогда в жизни я не ощущал такого счастья, как в тот момент! Я страстно поцеловал свою возлюбленную, затем взял ее за плечи и немного отклонился назад, чтобы получше рассмотреть ее лицо. Ее глаза, улыбка, губы… Потом я опять крепко обнял Ванду, и мы прижались друг к другу, шепотом произнося имена друг друга. Тогда она еще ничего не знала. Затем Ванда взглянула через мое плечо на Кретоса, который стоял у меня за спиной.

— Спасибо! — воскликнула она, глядя на купца. — Спасибо тебе, Кретос!

Но, насколько я понял по голосу Кретоса, в его черством сердце не проснулось никаких чувств, когда он увидел нашу радостную встречу. Он вовсе не собирался менять свои планы относительно меня. Кретос лишь пробормотал в ответ Ванде, что ей следует благодарить меня, а не его. Именно в этот момент Ванда поняла: здесь что-то нечисто. Каким-то образом она догадалась, что я отдал свою жизнь за ее свободу.

Чтобы освободить любимую, мне пришлось пойти на отчаянный шаг — я решил стать рабом Кретоса. Не хочу описывать сцены, которые разыгрались во дворе виллы Кретоса после этого. При одном воспоминании о них у меня к горлу подступает комок и сжимается сердце. Почему боги допустили такую несправедливость? Мне и Ванде они позволили увидеть друг друга и пережить несколько счастливых мгновений лишь для того, чтобы дать нам понять, что вскоре мы должны будем расстаться вновь. Нас охватило отчаяние.