Друнь
Шрифт:
Кастусь снова оказался на залитой солнечным светом аллеи, звуки города, который от парка и дворца отделяла лишь дорога, ведущая к шоссе Гродно-Минск, действовали успокаивающе.
Приблизившись к городку Карновский не обнаружил КПП на въезде в него, но без труда нашел ту тропинку, по которой он в былое время всегда возвращался домой из своих небольших походов, минуя КПП. Все так же стоял
Случай этот Кастусь внезапно вспомнил и об этом думал, когда вошел во двор своего дома в котором он когда-то жил и остановился около третьего подъезда. И тут в памяти всплыло еще одно воспоминание о событии, свидетелем которого он был сам. Когда ему было лет десять он видел, как хоронили молодую девушку. До своей гибели она училась в медицинском училище и жила во втором подъезде того дома, где жил и Карновский. Что послужило поводом к ее смерти Кастусь не знал, но факт оставался фактом: она отравилась приняв лошадиную дозу какого-то снотворного. Во время похорон Кастусь наблюдал за тем как вынесли гроб из подъезда поставили на табуретки и он видел лицо девушки, некогда слывшей первой красавицей на улице, оно было распухшим в каких-то багровых пятнах и гноящихся язвах. Оно производило ужасное впечатление и одновременно чем-то привлекало к себе, завораживало. И это поразило тогда Карновского-подростка до глубины души. Образ умершей девушки преследовал его долго
Кастусь вошел в последний подъезд дома. Здесь жил друг детства Лявон Смуткевич. Квартира его находилась на первом этаже. Кастусь Карновский постучал, дверь открыл сам Лявон. Он как-будто не изменился совсем только на лице появились морщины да в волосах седина. Увидев Кастуся он никак не высказал удивления или радости, будто они расстались не шесть лет назад, а только вчера. Лявон пригласил Карновского войти, провел его в зал и усадил на диван, а сам вышел в другую комнату. Кастуся несколько обескуражил такой прием и он принялся рассеяно разглядывать обстановку комнаты. С правой стороны от дивана стоял сервант, в углу телевизор, около двери журнальный столик, рядом с дверью два кресла. Лявон вернулся минут через пять с бутылкой портвейна. Он достал из серванта два стакана, пододвинул к дивану журнальный столик и откупорив бутылку разлил вино по стаканам. Подняв свой сказал: «Ну, за встречу!» и опорожнил его залпом до дна. Его примеру последовал и Кастусь.
– Как там в столице? – спросил Смуткевич.
– Да так, суета. У вас то что изменилось за это время?
Лявон на мгновение задумался потом ответил:
– Новый дворец культуры открыли, новый стадион построили, впрочем я тебе об этом писал. А ты, кстати, почему перестал отвечать?
– Да так как – то закрутился, ты уж прости.
– Что там, понимаю. Все статьи кропаешь? Книгу новую не написал?
– Статьи кропаю, а вот с книгой пока туго .
– Оно может и к лучшему, – Лявон посмотрел на часы и заторопился. – У,
старик, извини, мне пора на службу.
– А ты теперь где работаешь?
– Я теперь, Кастусек, инспектор милиции.
Лявон облачился в пиджак, затем надел ботинки и остановившись в дверях сказал:
– Оставить у себя я тебя не могу. Сегодня уезжаю дня на два, да и думаю тебе полезней будет пожить в гостинице: оглядишься и сам увидишь какие у нас тут дела.
Кастусь не возражал и таким поведением друга не очень огорчился, понимая, что видимо на это есть свои причины.
Конец ознакомительного фрагмента.