Дружба

Фриза

— Который час? — пробасили сзади.

Я взглянула на часы:

— Семь вечера.

Послышался скрип кровати. Я сохранила файл с рисунком кузнеца и оглянулась назад, ожидая увидеть пустое ложе. К моему глубочайшему сожалению Паньков лишь снял пиджак и перебрался на середину кровати. Сощуренные глаза казались почти чёрными.

— Вы собрали вещи? — спросил, развалившись на боку лицом ко мне.

— Честно? Начала. Но не знаю, что класть. Насколько вы планируете растянуть этот жест доброй

воли?

Сонный товарищ не внял сарказму:

— Берите всё, что требуется. Мы же на машине.

Мы. Он — да. А вот я — большой вопрос.

Выключив планшет, я пошла рыться в кладовке. Максимус сегодня предпочёл спать на коврике в коридоре.

Через два часа я была полностью экипирована. Недавно вышедший из ванны Паньков что-то делал на кухне. Последним действием значилось запихивание синтика в специальную сумку. Так. Вроде ничего не забыла. Документы, мобильник, ключи, техника, одежда и резиновая кость Максимуса. Спальню заперла.

— Не собираетесь брать краски?

— Нет.

Я не стала добавлять свои сомнения касательно длительного пребывания на его территории.

— Ну, тогда пошлите, — поправив перчатки, фрилансер перекинул мой рюкзак себе за плечо, взял обе походные сумки в одну руку и открыл дверь. Когда я вышла в общий коридор, он уже испарился с лестничной площадки. Ну, хоть не пришлось тащить тяжести.

— Что же будет? — спросила Максимуса, прилежно ждущего, пока я спрячу ключи — Твой хозяин выгонит меня завтра же утром.

Глава 24

Снилась какая-то ахинея со стандартным сюжетом погони. Монстры против человечества, выживание среди узких коридоров, навязчивая вонь разлагающихся трупов, грохот автоматных очередей. Зря я возобновила игры в Counter Strike под новый год.

Поводив ногами в носках под стеганым одеялом, я высунула голову на свет божий и втянула носом свежий воздух. В реальности пахло лучше в раз сто. И даже не просто лучше, а охренительно классно. И звук такой шипящий доносился, будто котлета на сковородке жарилась.

Маман пришла?

Не сумев нашарить айфон, я потёрла лицо ладонями и приоткрыла глаза. Первым был порыв закричать. Вторым — ущипнуть себя за руку. Третьим — засунуть голову обратно под одеяло. Серые стены, деревянная антикварная мебель, чистый пол и ничего лишнего вокруг, кроме двух сумок и рюкзака у двери. Я была в чужой квартире!

— Мама дорогая…

Вчера всё как-то быстро кончилось. Пунктом прибытия оказалась крытая охраняемая парковка. Сначала я думала, что мы поедем в пустую новостройку у рынка. Но Паньков повёз нас в монолитного монстра на набережной. Оказывается, фрилансер объединил две квартиры в одну, первую, в той которой мне уже доводилось побывать, он использовал для светских раутов, во второй — жил. Являясь намного меньше «приемной», она была почти такого же размера как моя, только с более обширной кухней и залом, поделённым на рабочую зону и спальню с выдвигающейся из шкафа

кроватью.

Господи!

Следовало успокоиться. Так, ладно. Я в его квартире. Заснула и проснулась. Ничего страшного. Сейчас встану, умоюсь, посмотрю ему в глаза и… бай-бай. Никакой дружбы, никакого контракта, никакого Панькова. Только необъятный минус на мою и без того заниженную самооценку.

Разгребая руками одеяло, я светила ноги с кровати и поежилась. Я готова. Больно не будет.

Впервые в жизни я воспользовалась душевой кабинкой в качестве утешения. Хоть что-то позитивное. Полотенца в этом жилище тоже были серыми с белой полосой. Кафель и паркет — тёмный шоколад. Просто убийственное сочетание, навивающее ассоциации с холодным камнем и грязной землёй. Зафиксировав полотенце на голове, я прошлёпала босыми ногами вдоль коридора. Запах усиливался.

Фрилансер стоял у плиты в белом фартуке поверх синей водолазки. В ушах наушники. Руки в перчатках. Очки лежат рядом на тумбочке. В абсолютной тишине, нарушаемой разве что тихой работой вытяжки, он пританцовывал под неслышимый мне мотив, размахивая лопаткой над плитой. Кухонный гарнитур из тёмного дерева, потолок покрашенный в грязно-серый и подозрительно зашкаливающее количество декоративных кактусов, навевали мысли об обжитых пещерах. И это не смотря на довольно большое пластиковое окно с видом на набережную. А сегодня солнечно!

Остановившись под аркой, ведущей на кухню, я приготовилась к худшему.

Заметив меня боковым зрением, Паньков прекратил свой танец, больше похожий на инсультные выпады любителей элекростайла и тектоника.

— Вы… — начал было говорить, но развернувшись, уставился куда-то в пол.

Ага. Не знает, как начать. Но я и так всё понимаю:

— Я сейчас…

— … возьмёте тапки, которые я оставил у кровати, — протараторил — С левой стороны, если не видели.

Ещё полминуты я постояла под аркой. Фрилансер снова вернулся к готовке пищи.

Ладно. То, что он просил было вполне выполнимо. Наверняка, ему требовалось время на подбор подходящей фразы.

Вернувшись в спальню, я действительно нашла серые (а как же иначе?) тапочки-собачки. Наверное, они принадлежали заезжей Оксане, так как пришлись мне по ноге. Очень символично рядом с ними развалился сопящий Максимус. Я погладила пса по голове, но тот только дёрнул ушами. Значит с ним гуляли.

Снова оказавшись на кухне, я застала накрытый стол. Овощи и фрукты лежали посередине. На двух тарелках мясные блюда с гречневой кашей. Ещё рядом ютилась тарелка с яичницей и бутербродами.

— Садитесь, — скомандовал фрилансер, поправляя перчатки.

Я уселась напротив него.

— А почему у нас котлеты разные? — полюбопытствовала.

— Ваши паровые, мои — полуфабрикат.

Вот как.

— А почему так?

— Вы же в положении.

Я вытаращила на товарища глаза. Тот ответил мне своим фирменный безучастным взглядом.