Друзья детства
Шрифт:
Но так показалось мне с первого взгляда. На самом же деле он оказался совсем другим. Все его тело было в шрамах от пуль и осколков.
Пока он умывался, приводил себя в порядок, мотался за кулисами, отдавая какие-то распоряжения, мне рассказали, что он совсем недавно вернулся из полевого госпиталя, где находился между жизнью и смертью несколько
И я подумал, что время мало изменило человека. Таким, каким он был, таким и остался.
Он посмотрел на мои погоны, ордена и медали, висевшие на кителе, и сказал:
– Знаешь, дорогой, хоть бы скорее, кончилась война и ты снял с себя мундир. Я тотчас забрал бы тебя в наш театр. Несколько актеров нашей труппы недавно разъезжали по фронту с концертами, и двое погибли. Чудесные ребята. Вот бы ты к нам пришел! Нам так нужны люди!
Я громко рассмеялся:
– Что ты, Кива дорогой, забыл, что еще тогда я дал себе зарок никогда не быть артистом? А я, как тебе известно, человек слова. Время меня не испортило и не переделало.
Мы вышли из театра. Улицы были пустынны. Где-то вдали звенели трамваи и колеса скрежетали на поворотах. Дул сильный ветер.
На отдаленной окраине города, там, где над сизым фоном неба вырисовывались громады заводских цехов и тучных заводских труб, сверкали зарницы электросварки и пламя бушевало над литейными.
Мы шли рядом, прижавшись друг к другу, погруженные в тревожные думы. Надо было собраться с мыслями. Столько хотелось сказать, а мысли теснились в голове, и никто не мог почему-то заговорить первым.
Мы остановились возле полутемного зала ресторана, где бородатый
Мы выбрали столик в углу, чтобы никто не мешал. Нам столько надо было сказать друг другу, столько вспомнить.
Видно, ничего особенного теперь в ресторане заказывать нельзя было – ни дорогого вина, ни крепких напитков, ни вкусных закусок. Но какое это имело значение? Нам нужен был только спокойный уголок.
Официант, позабыв о других своих клиентах, поспешил к нам, учтиво поздоровался, и мне в эту минуту показалось, что перед нами тот самый дяденька из ресторана «Франция» в далеком городке Раковке, где мы некогда прокутили с другом почти целый миллиард.
Официант быстро принес нам по стопке водки, которая тогда была на вес золота, кое-какую закуску и с извиняющимся видом, – мол, к сожалению, больше ничего не можем предложить даже таким дорогим гостям, – отошел в сторону. И Кива Мучник кивнул ему головой – мол, спасибо, что ты все понял правильно.
Мы подняли свои бокалы, и тут неожиданно мой друг детства громко расхохотался. Пожалуй, в, эту минуту мы оба вспомнили посещение ресторана после первого неудачного нашего спектакля на сцене в конюшне балагулы Файвиша.
И я, глядя на него по-прежнему влюбленными глазами, сказал:
– Послушай, милый мой, а мы не пропиваем миллиард, вернее, быка, что твой отец собирался приобрести для бедных и несчастных наших земляков? Не повторится ли та далекая история?
Мы громко хохотали, и посетители смотрели на нас как на сумасшедших или на пьяных, хоть мы были, как никогда, трезвы и взволнованны. Просто мы смеялись от счастья, – шутка ли, через столько лет встретиться и вспомнить былое, что неизменно остается, – хочешь ты этого или не хочешь, – на всю жизнь…