Дрянная девчонка
Шрифт:
– А где такие красивые девушки живут? – спросил Глеб.
– В Кушуеве…
– Кушуево, – повторил он и вспомнил: – Вчера проезжали.
– Я как раз там и села, – зачем-то сказала я.
– А в Москве у родственников жить собираешься?
– Нет. Квартиру сразу куплю.
Глеб снова рассмеялся. Отчего-то этот смех стал раздражать, и я насупилась.
– У меня мама живет в Люблине, – сообщил он таким тоном, словно похвастал.
– Ты это к чему сейчас сказал? – окатила я его надменным взглядом.
– А отец в Подмосковье, – продолжал Глеб, словно
– Я думаю, общежитие дадут, если поступлю, – соврала я.
– Ты на всякий случай адрес мой запомни, – неожиданно предложил он.
Я растерялась. Адрес, конечно, хорошо, просто все как-то быстро и нестандартно получилось.
– Зачем?
– Вдруг что-то надо будет?
– Не беспокойся, не понадобится, – резко отшила я его.
– И все-таки, – стоял он на своем.
Мне вдруг понравилась такая неординарная настойчивость, и я кивнула головой:
– Хорошо, говори!
– Ты запиши.
– Я запомню, – заверила я его.
– Смотри, – проговорил Глеб и стал диктовать.
И название улицы, и номер дома оказались запоминающимися.
Ну, кто не запомнит улицу с названием Люблинская в Люблине? А номер дома совпал с днем моего рождения. Квартира и вовсе – тридцать первая, тринадцать, наоборот, мое любимое число.
«Мистическое совпадение, возможно, неспроста», – отметила я про себя и пообещала:
– Если что, найду.
Все, осмотрелась и разведку произвела. В вагоне нет больше кандидатов, на которых можно обратить внимание. По крайней мере, в зоне прямой видимости.
– А телефон? – спохватился Глеб.
– И телефон давай, – поторопила я, намереваясь вернуться в купе.
Мне нужно было подготовиться к возвращению запропастившегося куда-то Артурчика. Ведь впереди еще целая ночь, и хотелось бы провести ее весело. Опыт подсказывал, такие, как этот красавчик, долго не страдают от одиночества. Дам отворот-поворот, и подцепит другая, более шустрая. Я даже не думала завести с ним знакомство на перспективу. Дураку ясно, у Артура наверняка есть более достойная спутница жизни и пара таких телок, что мне и рядом не стоять. А вот приятно провести время, нахвататься новых словечек и обкатать теоретические знания, превратив их уже в приобретенный опыт, надо! Я критически оглядела себя в зеркальце и села у окна.
Двери с грохотом отъехали, и купе заполнил собой Артурчик. Не вошел, а именно заполнил. И где он только успел все взять? В одной руке кандидат на совратителя малолеток, которые «не против», тащил какой-то пакет. В другой – красочно оформленную коробку конфет.
– Подумал и решил, зачем нам тащиться через весь состав, когда можно позавтракать и здесь? – сказал он и подмигнул. – Правильно?!
Я перевела эти слова по-другому. Вернее, нутром прочувствовала подтекст. А суть его сводилась к следующему: «Зачем нам куда-то идти, если вдвоем занимаем целое купе и можем здесь предаться плотским утехам, а не тратить драгоценное время на имитацию порядочности в каком-то ресторане?»
– Это хорошая идея! – выдавила я из себя через силу, вдруг представив, как он трогает мое тело своими руками, и испытав
Я больше не собиралась строить из себя недотрогу. Зачем? С этим самцом надо вести себя соответственно. Киношники народ ушлый, на раз просчитает, что вру, и отправит куда подальше. А еще хуже – засмеет. Пусть про себя, но зачем мне это?
Глава 6
На новом месте
Я разлепила веки и едва не застонала.
«Мама, роди меня обратно!» – прозвучало у меня в голове.
Я медленно и осторожно, чтобы не расплескать ставшие вдруг жидкой болью мозги, перевернулась на бок, потом села и тут же поняла, что мне по меньшей мере надо срочно поменять нижнее белье. Даже колени с внутренней стороны были липкими… Не мешало бы принять ванну или, на худой конец, постоять под душем, чтобы смыть все эти прелести ночных утех вместе с запахом. Но где все это взять в поезде?
– Жесть! – вырвалось у меня.
Придется обойтись мокрыми салфетками. Я представила все это в тесном отсеке туалета, качающегося вагона и повторилась:
– Жесть!
Меня мутило, а перед глазами все плыло, казалось, что купе наполнил какой-то туман.
Я огляделась. Столик был завален объедками, над которыми башней «Федерация» возвышалась упаковка из-под апельсинового сока. По полу каталась пустая бутылка из-под вина и валялся неиспользованный презерватив. Вчера мы игнорировали средства защиты.
– Артурчик! – позвала я и ужаснулась собственному голосу. Нет, только не это! Только бы он не услышал это сипенье простуженной лягушки!
В ответ тишина.
За окном медленно проплывали огромные здания и тянулся какой-то перрон.
Странно, постель Артура была даже не заправлена.
Я встала.
«Неужели сдал белье?» – мелькнула мысль, и тут мой взгляд наткнулся на пустые вешалки.
– Значит, уже Москва, и он стоит в коридоре! – подумала я вслух и снова ужаснулась от того, как прозвучал мой голос.
Меня охватила паника. Почему не разбудил? Я потянула ручку двери, с трудом сдвинула ее и выглянула в проход. Там Артура тоже не было, след простыл.
«Странно, – размышляла я, продвигаясь по проходу и волоча впереди себя баул, забитый вещами, взятыми на первое время для жизни в Москве. – Он собирался сойти в Москве, а вышел на два часа раньше. Как сказала проводница? Гусь-Хрустальный? Чего он там забыл? Может, как протрезвел и понял, что всю ночь провел, по сути, со школьницей, от страха «крышу» сорвало? Вдруг подумал, что подстава? А что? Сплошь и рядом такие случаи. Много нашего брата, вернее, сестер, гораздых на такой развод. Сначала заявляют, что восемнадцать давно уже стукнуло, а после того как усталый боров свалится с молодого упругого тела, молодеют годков так на пять… Косметика плюс акселерация и водка… Гремучая смесь для дегенератов. Никто не хочет оказаться педофилом. Поэтому многие расстаются не только с деньгами, но и квартиры дарят, и машины бегут покупать в ближайший салон… Но я не из таких. Да и не резон мне малолеткой прикидываться. Такие долго не живут».