ДШК
Шрифт:
— Волк десятого уровня с набором боевых навыков и тридцатиуровневого мужика без нужных скилов загрызет. Как минимум серьезно ранит.
— Да ладно, все деревенские с детства вилами только в путь орудуют и знают с какой стороны за топор браться.
— Вася, ты болван.
— Сам не даешь интеллект повышать.
— Для тебя это вторичная характеристика, — рыкнул демон. — И прекращай уже реалии своего однобокого мира на нормальный переносить.
— Ненормальный он, — буркнул Василий. — Если странно, что нет частокола нормального нет, так может тут магия какая?
— Может и так, — согласился
— Так воплотись и проверь.
— Нет смысла тратить ограниченное время на ерунду. Мы тут проходом. Вперед.
Поправив баул, Василий сжал древко самодельного копья и продолжил путь. «Не нравится мне тут», — обратился он мысленно к демону, когда вошел в деревню. «А ты себя на их место поставь», — посоветовал тот. Василий не ответил, отвлекшись на кинувшуюся к нему шавку. Взмах копья, удар древком и псина с визгом отскочила, присоединившись к облаивающей гостя своре. Впрочем, Василий на это внимания не обратил, занятый рассматриванием деревни. В принципе, ничего особенного. Дома вдоль центральной и единственной улице. Колодец на чем-то вроде площади перед добротным домом за забором с воротами. Поджарые курицы копошатся, роют лапами землю и что-то клюют. Обыденность, разве что отсутствие столбов с проводами в глаза бросается. Еще и бабы принялись детей по домам загонять, а мужики, до этого сверлившие подозрительными взглядами стали в кучки собираться, откуда-то топоры и недавно помянутые вилы появились.
— И чего это они не в поле? — целенаправленно подумал Василий. — Не нравится мне здешняя атмосфера. Чует моя задница, мы на пороге большого шухера.
— Не ссы, если что, я за минуту всю деревню на ноль помножу, — успокоил демон.
— И чем нам это аукнется? Тогда точно в леса уйти придется.
Пока демон и бредущий к колодцу Василий обдумывал варианты, атмосфера в деревне неуловимо изменилась. Стала какой-то более спокойной, нет, уверенной и чуть менее злобной. Василий бросил быстрый взгляд на мужиков, попытался понять причину, но прийти хоть к какому-то выводу не успел.
— Ты кто такой и че тебе надо? — вышел на дорогу седой мужик с пятеркой крепких деревенских парней.
«У самого слабого двадцатый уровень, у самого здорового двадцать девятый», — отметил про себя Василий. «Уровни еще не показатель силы, вряд ли у них серьезные боевые скилы есть», — напомнил демон. «Мне и простой физухи хватит, отмудохают толпой», — ответил Василий.
— Ну, — поторопил седой, демонстративно положив на плечо топор и продемонстрировав внушительный бицепс.
— Странник я, охотник, вот, шкуры продать хочу и одежды нормальной купить. Ограбили меня, напоили, раздели и в лесу бросили. Пришлось охотиться, шкруы снимать и к людям выходить. В город шел, — добавил Василий опустив голову и старательно шмыгнув носом.
— Ну… — седой, то ли кузнец, то ли староста, то ли и вовсе два в одном, пожевал ус и махнул рукой, — показывай, что на продажу есть.
Спорить Василий не стал, скинул баул и потянулся к узлам, но был прерван повелительным взмахом руки и словами: «Не тут же, идем в дом». Правда, в сам дом старосты он так и не попал. Во дворе нашелся стол на козлах, вот на нем и разложил все добытое в лесу.
Староста, который, по совместительству, оказался не кузнецом, а плотником и каменотесом,
— Ладно, дам тебе за все штаны, рубашку и плащ с капюшоном. Непромокаемый и теплый. Жена сама вязала.
— Продуктов на дорогу и хороший нож.
— В сердце.
— Ладно, давай без ножа, но тогда пять серебрушек сверху.
— Десять медяков, — отрезал седой.
— Четыре серебрушки, — возмутился Василий.
— Одну.
— Три.
— И по морде, — продемонстрировал внушительный кулак седой.
— Ладно, давай одну и флягу первача, — вздохнул Василий.
— Наш человек, — ухмыльнулся седой, — договорились, — протянул он мозолистую ладонь.
— По рукам, — пожал протянутую руку Василий.
Получив причитающееся и переодевшись, Василий обменял убогие поделки из шкур на скромный запас продуктов, котомку и поспешил убраться из деревни. Седой, то становящийся благодушным, то бесящийся по любому поводу, не внушал доверия.
— Псих какой-то, — бурчал Василий, спеша добраться до южного тракта.
Благо, в момент очередного приступа человеколюбия седой рассказал о местной географии. Впрочем, какая в бездну география, тракт направо, село налево, ближайший город рядом. Попытка уточнить «рядом» обернулась вспышкой гнева и матами седого.
— Мы продешевили, капитально продешевили, — страдал демон, не слушая Василия. — Ничего, потом вернемся и сердце вырвем.
— И душу вытащим, но лучше так, в деревенском прикиде, с драной котомкой и не возбуждая ничьей алчности, — переключился на компаньона Василий.
— Умнеешь на глазах, а душу — это здравая мысль. Моя школа, — прорычал демон.
Ответить Василий не успел. Послышался стук копыт, и вскоре на дороге показалась четверка деревенских парней с дрекольем. Прищурившись и присмотревшись к этим «лыцалям» местного пошиба, Василий решил не убегать.
— Вот ведь жадные самоубийцы, — благодушно прорычал, словно проурчал, демон.
— Убивать их не стоит, тогда от всей деревни бегать будем.
— Плевать мне на деревню, я зол.
— А на дружину местного барона или еще каких страже не плевать?
— Плевать. Штраф заплатим и все.
— И чем платить будем? Рог отпилишь и как ингредиент продашь?
— Ррр…
Спор прервался сам собой, когда четверка гопников осадила лошадок и спрыгнула на землю. Самый крупный и, видимо, главный, демонстративно сплюнул и положил дубину на плечо. «Явно подражает седому и демонстрирует бицуху», — понял Василий и совершенно успокоился. Теперь ему стало смешно, и он благожелательно улыбнулся, поощряя начинающего актера с большой дороги продолжать.
Главарь, вероятно, надеялся увидеть на лице жертвы испуг, потому и счел улыбку Василия заискивающий. Скривившись, словно при виде половинки червяка в откушенном яблоке, главарь демонстративно оглядел Василия и направился к нему, старательно подражая раскоряке бывалых наездников. Шел он, старательно топорща локти и широко ставя ноги. Смотрелось комично, но никто не смеялся. Трое прихлебателей просто не замечали идиотского вида главного, а Василий смог сдержаться. Правда, от этого у него на глазах слезы выступили, но это лишь на пользу игре пошло.